— Вон дуб, а там яма, — сказал бывший тиун после углубления в лес на метров сто.

Яму не пришлось искать — она была открыта. Это был замаскированный схрон в срубе в земле с крышкой из массивных досок, земли и тщательно подобранного дерна. Вначале я подумал, что опоздали, но внутри оказались два сундука оба размером метр на метр.

Я напрягся и достал пистолет. Создавалось впечатление, что кто-то капался в схроне, но не успел забрать. Резко присев и прислонившись спиной к дереву, я всматривался в темноту, зажженный факел в руках Симеона только мешал, даже демоскировал. Немного сместившись от света и жестами показав бывшему тиуну молчать и не приближаться, я стал ждать. Даже кони не переминали капытами и не фыркали, или же я смог так сконцентрировать свое внимание, абстрагировавшись от понятных и естественных звуков. Возможно, поэтому и услышал небольшое шевеление. Звук от тетивы окончательно определил направление угрозы, и я выстрелил. Гром, разнесшийся по тихому лесу, оглушил, но я уже рванул с места в сторону стрелка. Влетев в ближайшие кусты, я остановился — никого не было! Опять тишина, которую нарушали панические крики Симеона и его нервный конь. Араб был приучен к звуку выстрела и не проявлял особой нервозности.

Небольшое шевеление я услышал в паре метров вправо и понял, что стрелок пытается уйти. Сабля! Шаг! Удар наотмашь! Беззвучно падает тело. Шаг и я скрутился в рвотном порыве. Отрубленная голова с частью ключицы сверху вниз, расплывающиеся мозги.

Отдышавшись, я постарался еще раз прислушаться и обошел казавшиеся наиболее удобные для засады места, но никого не было.

— Симеон, твою мать через коромысло! Сюда пес шалудивый! — выкрикнул я своему сопровождающему.

— Да боярин! — сказал испуганный бывший тиун — пособник разбойников. Он стрясся и постоянно вертел головой, стараясь осветить направление факелом.

Первая стрела прошла по Симеону, но разодрала только шубу у левого плеча. Повезло же паразиту!

— Сними зброю и калиту с татя, и сапоги с шубой, — дал я распоряжения, а сам пошел к тайнику. Нужно срочно убираться от сюда.

Сундуки оказались заперты на замки, поэтому утолить любопытство сразу не получилось. Я решил открыть их уже дома. Но как их доставить? Сундуки были тяжелые настолько, что вдвоем мы их насилу вытащили. Идею, как это не странно подал Симеон. Веревка была и у бывшего тиуна и у меня, в виде лассо-аркана — развлекался иногда. Саблей нарубил еловых веток, и соорудили волокуши, куда и положили сундуки, а конец веревки связали с конем и самим Симеон.

Но и этот способ был адским. Сундуки слетали на каждой кочке, два раза Симеон упал с коня. И только через полтора часа, где-то на полпути еще до бывшего поместья Вышемира нас заметили ратники Гаврилы.

Они с удовольствием помогли нам, но когда ратники вчетвером, уже по возращению в усадьбу бывшую Вешимира, подняли сундуки и понесли их в дом, меня передернуло.

— Стоять! — прокричал я и достал саблю.

Я был готов к противостоянию. Праведный гнев обуял меня. Мало того, что опоздали, практически не участвовали в боях и все защитники могли погибнуть, они еще и пытаются лишить меня добычи. Я столько выплеснул адреналина, я убивал и был близок погибнуть, а тут взяли и понесли мои сундуки. Мои!

Ратники остановились, опешив. Я напирал и медленно, но неуловимо шел в их сторону.

— Остановись Корней Владимирович! — выкрикнул, выходящий из уже моего дома Гаврила.

Этот десятник был низкого роста, но широкоплеч. Его плавные движения выдавали опытного воина. Но главное — умные глаза. Было очевидно, что он умел очень быстро анализировать ситуацию и принимать решения.

— Это мое! — прорычал я, но остановился, пристально посмотрев на десятника.

— Это ведает тысяцкий? По ряду все, по правде! — ответил Гаврила. — Скарб то ватажны!

— Вот нехай и приде ко мне и поведает што его, а што мое! Вертай назад, — сказал я, не уводя взгляд от Гаврилы.

Что стало для меня примечательным, трое моих бойцов, остававшихся в усадьбе, стали возле меня.

— Добре! Мы уходим! — сказал Гаврила, и легкая усмешка проявилась на краях его губ.

Они ушли. Просто ушли и все. Почему я и не знаю. Бросить такой куш, ничего не взяв из усадьбы, ушли. Я же думал собрать обоз, но позвал вновь себе Симеона и моего нового тиуна.

— Симеон буде у тебе помощником, гляди за ним, — обратился я к старосте, вспоминая, говорил ли он мне свое имя. Нужно обязательно узнать.

— Збирай у обоз тканину, серебро, утварь, рухлядь, скотину, да збери брони и зброю — то зараз, на заутро будь у меня, — отдал я распоряжения и стал пристально наблюдать сборы.

Я не ошибся в старосте. Он быстро развил бурную деятельность и уже через час обоз был собран.

Уже когда я собирался ехать, из дома вышел сын Вышемира и сел в одни из саней.

Глава 17. Новый тысяцкий

Мы поехали, а я все думал, как настроить парня — сына убитого мной Вышемира — таким образом, чтобы он принял меня. Думается, что отец, зная немного его характер, мало давал ласки и внимания сыну. Слышал от Божаны, что Вышемир винил Юрия в смерти жены. Учитывая, что мать умерла, когда малец уже был достаточно взрослым, Юрий испытал в отношении себя негатив и неоправданую агрессию. Бандитская деятельность Вышемира также не могла положительно сказываться на отношениях между отцом и сыном.

Наш поезд уже въезжал в усадьбу, где только несколько часов назад был первый мой настоящий бой в этом времени. Встреча была страстной и со слезами. В Божане вновь проснулась бабское. Юрий вылез из саней и с интересом и ужасом смотрел на следы недавнего побоища. Все трупы были сложены в одном месте, а оружие в другом, и это была гора железа. Кровавые следы были повсюду.

Божана посмотрела мне в глаза, но, не задавая вопросов, подошла к Юрию и обняла его. И это было искренне и чувственно. Так может обнимать мать сына. И я понял, что, если парень не примет эту ласку и не станет действительно нам сыном, то он и человеком хорошим не станет. Такую любовь не отвергают.