— Фитцуол уже пригласил всех к столу. Я сказал, что позову тебя и наших гостей.

Принц тоже нарядился в свою лучшую одежду: черный вельветовый камзол, из которого он почти вырос, и темно-зеленые брюки.

— Вы готовы, герцог?

— Да, ваше высочество, — ответил Дэви и вышел в коридор, пряча за спиной поврежденную руку. — Я надеюсь, Тепсон не вздумал проверить на нас новые рецепты.

Тепсона нельзя было назвать счастливым. Он был местным сапожником, но в тяжелые времена ему пришлось взяться за работу повара.

Принц широко улыбнулся:

— Фитцуол сказал ему, что все, что мы не сможем съесть, съест сам повар. До крошки.

Это заставило Дэви тоже улыбнуться, несмотря на боль в руке. В его комнате находился Колдовской Камень Орима, а внизу, в подземельях, был сокрыт оригинал «Книги Камней». Мысль о еде его не вдохновляла. Он хотел, чтобы обед поскорее закончился и наступила ночь. Тогда он мог бы заняться Камнем Орима, пока остальные будут спать.

Теплый послеполуденный солнечный свет пробивался сквозь листья вязов в затененный дворик позади Каслкипа. Вдали на траве играли дети. Маленькая Лилит выпустила материнскую грудь, и Джессмин приложила к другой груди ее тельце, завернутое в одеяло. Малютка прижалась к ней носом, потом нашла сосок и зачмокала, глядя матери в лицо темно-синими глазами. Королева Виннамира улыбнулась крошечной принцессе, счастье переполняло ее.

Придворных дам слегка шокировало, что королева сама кормит детей. Для каждого новорожденного присылали кормилицу, и каждый раз королева отправляла ее обратно. Она так долго ждала материнского счастья и теперь хотела насладиться им в полной мере. Даже Гэйлон, король-чародей и воин, нежно обнимая ее по ночам, смотрел на кормящую мать с удивлением на рыжебородом лице.

Издали послышался громкий крик четырехлетнего принца Робина. Он сердился, потому что мать не обращала внимания на его слезы. Джессмин услышала не менее сердитые вопли Беннета. Наверняка они одновременно схватились за одну и ту же игрушку. Мать Беннета, леди Кэт из Оукхевена, положила конец ссоре мягкими увещеваниями.

В замке в это время гостили две аристократические семьи; среди них было пятеро детей. Пригласить кого-нибудь еще королю было не по средствам, но Джессмин была довольна, что у Робина есть товарищи для игр, а его брат Тейн уехал на месяц в замок Госни.

Лилит уснула, не выпуская груди изо рта. Молоко капало с ее розовых губок. Джесс осторожно приподняла ее, поправила блузку, положила ребенка в колыбель и укутала потеплее. Хотя солнце уже ярко светило, весна еще была холодная.

— Мама!

Джессмин быстро повернулась к ревущему Робину. Он бежал к ней по каменным плитам. Королева поспешила к нему навстречу, чтобы он не разбудил Лилит.

— Разве Дабин не мой? — спросил рыжеголовый мальчуган, уцепившись грязными руками за длинные юбки Джессмин. — Разве нет? — На его не менее грязных щеках виднелись дорожки от слез.

Дабин был старой деревянной лошадкой с драным чулком вместо головы, гривой из ниток и болтающимися глазами-пуговицами. Формально он принадлежал Тейну.

— Беннет на нем катается, — обиженно продолжал мальчик.

— Кто первый нашел Дабина? — спросила Джесс.

— Беннет… но я же принц! Он должен меня слушаться.

Королева сохранила серьезное выражение лица:

— Ты принц, и у тебя свои обязанности. Принц должен быть щедрым, добрым и благородным. Принц должен быть великодушен со своими подданными… и всегда делиться игрушками.

— Всегда?

— Всегда, — кивнула Джессмин.

Это не обрадовало Робина.

— Тогда я не хочу быть принцем.

— Но ведь ты рожден принцем. Есть вещи, которые нельзя изменить.

Возвращайся и играй с остальными. Будь добр к Беннету. Когда-нибудь он станет бароном и будет верно служить Рыжему Королю. А позже ты сможешь покататься на Дабине, сколько захочешь. — Джесс улыбнулась: — Кроме того, скоро ты будешь ездить на настоящей лошади.

— Правда? — Робин просиял.

— Конечно. Ты скоро будешь большим.

— Я уже большой! — закричал он, подбегая к лужайке, без сомнения, чтобы похвастаться перед Беннетом, который был чуть младше.

Королева посмотрела на Лилит, потом вернулась на свою каменную скамью и достала книгу, небольшой томик стихов четвертого века, написанных неизвестным виннамирским поэтом. Стихи были не мрачными и суровыми, как часто случалось в ту эпоху, а, напротив, светлыми и лиричными, написанными изящным почерком женщины, чьи глаза умели разглядеть красоту в грубом мире, окружавшем ее.