– Время быстро летит, – кивнул я.

– Надеюсь, все помнят правила? – Виолетта обвела взглядом присутствующих. – Сегодня мы говорим только правду и ничего кроме правды. В школе, дома, на улице, и даже самому себе.

День Правды два года назад придумали Вика с Виолеттой. Не знаю, что их на это сподвигло, но девчонки предложили отказаться в этот день ото лжи. Если кого-нибудь ловили на неправде, а он (почти всегда этим «счастливчиком» была Тоська) доказывал, что в его словах нет и намека на ложь, вечером устраивался судебный процесс.

У нас были судьи, адвокаты, они защищали лгуна, и прокуроры. В качестве прокурора всегда выступал человек, уличивший обвиняемого во лжи. Было забавно и прикольно. Если суд выносил оправдательный приговор, дело закрывалось, и мы благополучно о нём забывали. В случае, когда выносился обвинительный приговор, подсудимого ожидало наказание в виде двухнедельного бойкота. Никто из класса не имел права даже кивнуть лгуну.

Два года назад Тоську оправдали, а в прошлом году она попалась на таком вранье, что даже ее адвокат, им выступал Мотька, попросил судью вынести ей наказание в виде бойкота. Две недели Тоська ходила подобно привидению. Она умоляла её простить, извинялась, раскаивалась по десять раз на дню, но мы были непреклонны. Даже Виолетта за две недели не проронила ни слова. Дома Тоське было хуже всего. Вроде сестра рядом, а поговорить с ней невозможно.

Когда бойкот закончился, Тоська клятвенно пообещала, что через год на скамье подсудимых окажется кто-нибудь другой. И вот пролетел год, и сегодня снова наступил День Правды.

– Готовься, Тоська, вечером будем тебя судить, – сказал Колька.

– Не дождетесь, я сегодня вообще ни с кем словом не обмолвлюсь.

– Правильное решение, – заключил Ярик. – Если постоянно врешь, в День Правды лучше отмолчаться.

Уроки шли своим чередом, никто не был пойман ни на крупной, ни на мелкой лжи. Все были осторожны в фразах, и перед тем, как что-нибудь сказать, тщательно обдумывали каждое слово.

– Тось, а что ты там говорила про убийство в библиотеке? – спросил после шестого урока Колька.

Тоська уже хотела ответить, но поняла, что Колька ее провоцирует.

– А я разве что-нибудь говорила? Не помню.

– Я бы послушал одну из твоих правдивых историй.

– К сожалению, сегодня, по техническим причинам, истории не рассказываются.

– А не потому ли они не рассказываются, что от начала и до конца были неправдой?

Тоська промолчала.

Ко мне подошла Вика и спросила, когда я приду к ней делать доклад.

– Вик, слушай, я совсем забыл, мне сейчас к бабушке съездить надо. Я ещё в выходные пообещал ей приехать. Давай я часиков в шесть к тебе заскочу.

– Договорились.

Дома я переоделся, выпил чая и поехал к бабушке. Обедать специально не стал. Отлично знаю свою бабушку, только войду в квартиру, и она сразу предложит перекусить с дорожки. Поэтому наедаться дома не имело смысла.

Бабушка живет в нескольких остановках от нас. Я к ней частенько езжу после уроков. Болтаю с Наташкой, моей двоюродной сестрой, ем пирожки с мясом и капустой, и выслушиваю бабушкины причитания по поводу моей худобы. Странно, джинсы и рубашки становятся мне малы, а бабушка с завидным постоянством уверяет, что я похудел. Хоть бы раз для разнообразия, сказала, что я поправился или не изменился. Нет, похудел и точка! И всё подкладывает мне пирожки, а потом ещё с собой десятка полтора вручит. Одним словом – бабушка.

Расчет оправдался. Я приехал и сразу же был усажен за стол. Наташка смотрела на меня с усмешкой. До недавнего времени у нее были проблемы с весом, врачи забили тревогу и родители посадили Натку на строгую диету. Она ее не соблюдала, наедалась тайком, а потом взяла себя в руки и сбросила восемнадцать килограммов. Как шутила бабушка, Наташка избавилась от двух вёдер картошки.

Теперь Натка питается правильно, дробно, ест только полезную пищу и занимается подсчетом калорий.

Поболтав, бабушка попросила нас сходит в магазин за хлебом.

– Наташ, пошли, – крикнул я.

– Ага, – отозвалась она из комнаты.

Мой новый телефон понравился ей настолько, что она не выпускала его из рук. В итоге аккумулятор практически разрядился.

– Блин, Наташ, он сейчас отключится. Кончай играть.

– А тебе жалко?

– Могла бы зарядку включить.

– Не догадалась. Давай сейчас включим.

– Нас в магазин отправили, телефон я дома не оставлю, вдруг мне позвонят.

– С новым телефоном ты стал слишком задирать нос, – сказала Наташка.

На улице она дулась на меня и вышагивала на два шага вперед. Дойдя до торца дома, мы услышали нарастающий гул, а секунду спустя Натка схватила меня за руку и крикнула:

– Вот это да!

Судебный процесс

Над домом бабушки кружил вертолет. Он явно собирался совершить посадку прямо на площадку между домом и школьным забором.

– Экстренная посадка, – крикнул я Наташке, стараясь перекричать гул вертолета. – Такое иногда бывает.