Скиптий снова углубился в книги. Одна его так увлекла, что он чуть не забыл о своей цели – но всё равно ничего похожего на слова, «выдавленные» в углу фиолетового бумажного листа, уже начавшего его раздражать своей непонятностью, он так и не нашёл. При этом что-то неуловимо мерцало в памяти, когда он смотрел на этот загадочный набор букв, словно фраза из языка, который он учил в детстве, но основательно подзабыл. Что-то не давало ему покоя, и это ему не нравилось. Потому что, похоже, он мог что-то сделать, как минимум – подать какую-нибудь сносную идею, но почему-то он никак не мог сосредоточиться. Похоже, что впервые в жизни его начал раздражать фиолетовый цвет – и его обилие в этой комнате. Олерой в чём-то был прав.

Крам внимательно изучал потолок. Вмонтированные лампочки – а их было три – светились мягким, нераздражающим светом. Химик поднял руку – при том, что роста он был вполне ничего, до потолка оставалось ещё где-то полметра. После неудачи с ящиком – хотя это не было неудачей как таковой – Краму страстно хотелось что-то найти. Что-то сделать. Принять, наконец, участие в Игре Делектуса, медленно набирающей обороты. Асла собирала кубик. Скиптий открыл доступ к ящику. Олерой нашёл пока не пригодившийся им лист бумаги. Теперь очередь Крама. Он прохаживался по комнате, рассматривая потолок и швы на стыке стен. Сидевший на полу Олерой следил за его взглядом, но отвернулся в тот самый момент, когда что-то привлекло внимание Крама.

– Здесь ничего нет, – разочарованно провозгласил вскоре Скиптий. – Похоже, книги не связаны с этими буквами.

– Ну не могут же они тут быть просто для красоты, – возразила Асла, не отрываясь от сборки кубика. Несмотря на её опасения, фиолетовая грань была почти собрана. Оставалось чуть-чуть.

– Почему нет? У меня, например, они для этого и стоят, – сказал Олерой.

– Видимо, чтение для тебя – чересчур интеллектуальное занятие, – фыркнул Скиптий. Олерой его проигнорировал.

– Тут, кстати, что-то есть… – начал Крам, но его перебил радостный вопль Аслы:

– Есть! Готово! – довольно улыбнулась она, держа на ладони кубик.

– Отлично, – похвалил её Олерой. – Что теперь?

– Теперь у нас есть собранная фиолетовая грань с двадцатью пятью маленькими цифрами, – констатировал Скиптий. – И ещё разлинованный на двадцать пять ячеек лист с нерасшифрованным пока словом.

– В общем, этот лист как-то нам должен указать, какие именно цифры с каких именно ячеек нам надо использовать для сейфа, – сказала Асла. Потом спохватилась: – Ты что-то нашёл? – обратилась она к Краму, которого перебила.

– Там на потолке какая-то прорезь. Типа… Типа как на почтовом ящике, только узкая.

– Отлично! – невольно повторила Асла реплику Олероя, но у неё она звучала как-то искреннее и радостнее. – Давайте посмотрим.

Асла обвела команду глазами и остановилась на Краме – на вид он был самым крепким из них. К тому же это он нашёл прорезь.

– Поможешь? – спросила она, указывая на потолок.

– Конечно, – кивнул химик.

Он присел, и Асла забралась ему на плечи. Крам выпрямился, и она осторожно коснулась прорези рукой. Ничего не произошло. Никаких кнопок или символов поблизости не было. Ладонь Аслы в прорезь не пролезла.

– Сюда надо что-то вставить, – сказала она. – Ну, я так думаю.

– Будем искать, – ответил Крам, спуская Аслу на пол. Она сложила руки на груди и стала придирчиво рассматривать потолок, пытаясь что-то сообразить.

– Отойди-ка лучше оттуда. Не стоит стоять под этой прорезью, – сказал Асле Олерой. – Мало ли, что там…

– Например? – удивилась Асла.

– Ну, знаешь ли, за нами вроде как должны следить. Может, кто-то смотрит или слушает нас через неё… – передёрнул плечами психотерапевт. – Так что лучше отойди.

– Куда? – Олерой слегка сбил её с толку своим предположением, а в первые секунды этого состояния Асла не отличалась особой понятливостью.

– Да куда угодно, – начал злиться Олерой. – В другую сторону!

Асла послушно отошла, обдумывая вариант того, что за ней и её командой действительно наблюдают в прямом смысле сверху. Прямо над ними…

– В другую сторону! – воскликнул вдруг Скиптий. – Ну конечно!

– Что? – опешил Олерой.

– В другую сторону, – пробормотал литератор, – боже, ну какой же я идиот, просто невероятно…

– А что… – начал Крам, но замолчал, увидев, что Скиптий схватил лист и уткнулся в его правый нижний угол.

– Ну прекрасно, – сказал Олерой. – Неужели мы что-то поняли? – в отличие от инсайтовского «мы» как подчеркивания единства команды, «мы» Олероя скорее отдавало сарказмом, что не укрылось от Аслы. «Проблемы будем решать по мере их возникновения», – сказала она себе, хотя ей и не понравились его слова.

– Банальное прочтение с другого конца, – сказал Скиптий, воодушевлённый разгадкой и не обративший на тон психотерапевта ни малейшего внимания. – И это действительно три слова, но разбиты они по-другому. SIR BENET NIXUL – это LUX IN TENEBRIS! Простейшая вещь, а далась не сразу, – внезапно сник он. Мог бы догадаться и быстрее.