оказались лицом к лицу: она и черная дырка толстого револьверного дула.

Какая все-таки нелепость, что в таких маленьких дурацких заштатных

гостиницах делают в стенах потайные двери, а потом заставляют их несдвигаемыми с места дубовыми комодами... К самому концу дула привинчен небольшой

набалдашник - наверное, глушитель - красивый, рубчатый, а что означают

эти маленькие циферки у самого отверстия?..

И вдруг она подумала, что должна бы закричать - кричать не хотелось,

было неудобно и странно нарушать нависшую тишину. И все-таки она закричала

– негромко, нетвердо, скорее с тоской, чем со страхом или отчаянием...

И в этот миг все произошло. Отлетевший в сторону, как гигантская фишка домино, комод задел её, сбив с ног, беспорядочные выстрелы сострогали с

потолка дождь штукатурки. И, теряя сознание, Селестина услышала дикий, душераздирающий крик Гаролда Стэна - так ещё никто не кричал на памяти всей

ее жизни...

* * *

Он до предела выдвинул антенну, и из беспорядочного треска выплыл далекий, но достаточно разборчивый дикторский голос:

– ...обвиняемый в международном шпионаже и проживавший в стране под

именем Гаролд Стэн, судебно-медицинской экспертизой признан невменяемым...

– Билл, выключи немедленно!

– Да, дорогая, - запрокинув голову, подчеркнуто кротко отозвался рыжеволосый гигант в белой футболке и шортах. Поднимаясь на палубу, он сказал:

– Жюли с её всесильными связями. Честное слово, если бы чуть левее...

если бы рука не соскользнула... в общем, сейчас невменяемым признали бы меня.

– Билл!

Селестина сидела на носу яхты, её светлые волосы почти высохли и развевались на ветру, а яркий сине-зеленый купальник сливался со сверкающим

фоном моря.

– Когда ты так говоришь, я начинаю тебя бояться, - серьезно сказала

она.

Билли улыбнулся и шагнул к ней.

– В жизни не поверю. Ты у меня смелая!

Селестина выпрямилась, в её глазах сверкнули задорные искорки.

– Смешной!

– Смета, - засмеялся, принимая вызов, Билли.

– Смерч!

– Сметана!

– Смена!

– Смеркается!

– Смесь!

– Смежный!

Темп игры все убыстрялся, веселые голоса звенели беспрерывно, без всякого зазора. Селестина расхохоталась и, беспомощно мотая пушистой головой,

бросилась на шею Билли.

– Мне надоело!
– смеялась она, взмывая в воздух в его могучих загорелых руках.
– На редкость глупая игра. И к тому же ты всегда выигрываешь!

1996.