Шрифт:
«Я спятил?» – мелькнула спасительная мысль, а снег шёл уже стеной, и ничего нельзя было рассмотреть даже на расстоянии вытянутой руки. Следом пришёл холод, и ветер, минуту назад казавшийся таким тёплым, теперь пронизывал до костей. Но парень почти не обращал на это внимания. Он, как завороженный, смотрел на то, как из уже редеющей снежной пелены появляется высокая стройная фигура в дорогом кимоно. Бледная кожа, волосы по ветру, острое лицо и глаза… бесконечно чёрные глаза.
Они смотрели прямо на Идзуми, будто оценивали, изучали.
«Проснуться! Хочу проснуться!!» – стучала в голове мысль, в то время как «чёрные галстуки» падали на колени с благоговейным шёпотом:
– Юкиноши! Демон Снегов!..
«Проснуться!.. Бежать! Бежа-ать!!» – но Идзуми не мог сделать и шагу, он словно вмёрз в этот проклятый асфальт.
– Повелитель! – почти в экстазе кричал один из «галстуков», ползя к нему. – Ты явился к нам, Повелитель!..
Идзуми будто в замедленной съёмке видел, как кривится в презрительной гримасе лицо блондина, как взлетают бледные руки, стряхивая с пальцев длинные иглы льдинок, и как чудовищно быстро летят эти иглы к четвёрке несчастных…
Он не успел закрыть глаза, поэтому видел всё. И нанизанные на спицы тела, и кровь, стекающую по костюмам, и раскрытые в хриплом крике рты.
Ещё немного – и ему конец.
Ноги приросли к земле, а холод сковал тело. Ни двинуться, ни шелохнуться. Лишь сердце стучало бешеным набатом.
Беги! – стучало оно. Беги. Сейчас! Немедленно!! Иначе – иглы. Пронзят. И всё. Закончится. Беги!..
Сердце стучало, рвалось.
Взорвалось.
А следом – волна жара по телу. Раскатилась, растопила лёд, наполнила золотом до краёв. Подпёрла весенним разливом плотину сознания. Сорвала.
И только свет перед глазами. Нестерпимо яркий свет…
3. Юкихана
«Не может быть».
Мальчишка уже давно убежал, а Юкихана всё ещё стоял, глядя ему вслед. Чёрный уродливый ожог рассекал белую грудь.
«Не может этого быть».
Это случилось давно. Сто пятьдесят лет назад…
В самую тёмную зимнюю ночь, в самый лютый мороз Снежный Цветок раскрыл свои лепестки, выпуская тебя в мир. Тогда ты сделал первый глоток воздуха, первый осторожный шаг, впервые засмеялся беззвёздному небу. И впервые убил.
Странное чувство жгло тебя изнутри, горькое и упоительное одновременно. Оно жгло, звало, гнало тебя, и ты летел со снежной вьюгой, пьянея от предвкушения неизвестности. Ты вихрем ворвался в одну из монашеских келий, разметал скудное барахло, и, увидев тощего монашка, вжавшегося от испуга в угол и бормочущего какие-то молитвы, ты понял – оно! Тёмная, холодная ненависть разгоралась при одном только взгляде на этого человека. Ты не знал – почему. Ты только что родился, но уже ненавидел. Ненавидел его. Просто убить – слишком мало. Чёрный огонь требовал мучений.
И ты, пригвоздив монаха иглами к полу, сорвал его одежду и вошёл в него. Резко, грубо, стремительно. Не ради удовольствия – нет! Унизить, растоптать, раздавить! Разорвать! Ты рвал его кожу когтями, вонзаясь в самую плоть. Ты ломал ему пальцы и вывихивал суставы. Ты одним движением изуродовал его член. Ты убивал его. Медленно.
И только тогда, когда он превратился в кровавый комок сплошной боли, ты милостиво вырвал его сердце.
А через несколько дней они пришли к тебе сами. Остальные монахи и настоятель. Как оказалось, старик был отцом того, кого ты убил.
Они ходили вокруг Истока, бубнили молитвы, славя имя Аматэрасу-о-миками, 3 и так надоели, что ты не выдержал и вышел. Они пытались что-то сделать, кажется, убить. Но все их попытки вызывали лишь смех. И зима смеялась вместе с тобой, заслоняя снежными тучами солнце. А когда надоело смеяться, ты начал убивать. Методично. Одного за другим. Последним стал старик, плюющий проклятьями в лицо.
А дальше тебя уже понесло. И ты обрушился на остров лютым морозом, ураганными ветрами, снежной лавиной и успокоился только тогда, когда все холмы, все дома и деревья скрылись под погребальным саваном снега.
3
Аматэрасу-о-миками – «великое божество, озаряющее небеса» – богиня-солнце, одно из главенствующих божеств пантеона синто, согласно верованиям, прародительница японского императорского рода.
Ты – один из немногих демонов, кто начал свой путь, искоренив подчистую жителей целого острова, заморозив всех, не оставив ни одной живой души. Ты сделал это и сразу стал знаменит, уважаем, обожаем. Маститые демоны благосклонно улыбались, принимая в свои ряды, а молодёжь подобострастно заглядывала в глаза. Положение обязывало иметь почитателей среди людей, и ты быстро обзавёлся ими. Ты полностью погрузился в интриги и перипетии светской жизни, влез в гущу событий вечного конфликта между демонами и богами и думать забыл о глупом монахе с его глупыми проклятьями.