Проснулся Вингри в холодном поту. Проворчав что-то нераздельное, он пошёл умываться к морю. Но дойдя до берега, он встал как вкопанный. Его разум на мгновение отключился от того, что он увидел. А увиденное было ужасно во всех смыслах. Вингри был в крови с головы до пят. Вся его белая одежда моряка стала бардовой от засохшей крови. Сняв одежду, он принялся внимательно осматривать своё тело – видимых повреждений на нём не было, что не могло не радовать. Но железное зловоние крови, исходившее от одежды, вносило свою лепту в парадоксальность происходящего. Не трудно было догадаться, что виной всему были те идолы у озера. Этот остров таил в себе множество загадок; и чтобы выжить на нём, нужно разгадать их все – к такому выводу пришёл Вингри. А потому он быстро собрал вещи для похода и отправился вглубь леса на поиски ответов. Сначала он хотел посетить обелиск, который нашёл первым. Тот стоял на том же месте, ни капельки не изменившись. Это обрадовало Вингри. Сорвав большой лист папоротника, он принялся угольком переносить узоры с обелиска. Потратив на это с полчаса, он двинулся дальше.

Вскоре он добрался до водоёма со статуями. Они стояли всё также. Но одно изменение всё же было. На одном из изваяний верёвкой было прикреплено послание на куске бересты. Схватив его, Вингри принялся жадно читать крохотный текст. Он гласил:

“Прошло пять дней с момента кораблекрушения. Нас (Вилиема, Корта и Федерика) выбросило на восточную окраину острова. Какое-то время всё было нормально (для переживших кораблекрушение), но потом начали происходить странности. В лесу мы обнаружили непонятные обелиски, заросшие травой. Мы не придали этому никакого значение, а зря! Что началось после этого, невозможно описать. Оно не поддаётся никакой логике (хоть я в ней и не селён). Поначалу это был просто шум, затем крики. Мы были в отчаянии. Корта отправился вглубь острова, где и нашёл это место. Вернулся он благополучно. Но после его возвращения начался сущий ад. Голоса. Голоса не смолкали ни на минуту. Они сопровождали нас везде, и во сне, и наяву. Это сводило нас с ума. И вот, мы решили отправиться вглубь острова, чтобы найти ответы. Иного выбора у нас нет. Если это кто-то читает, значит, мы не вернулись. Для выживших – если идти по лесу на восток (следя за пометками на деревьях), то вы выйдете на нашу стоянку. Там вы найдёте все наши припасы и заготовку плота, которую мы начали делать втроём. Думаю, нам они ни к чему, а вам (выжившим) может спасти жизнь. На этом прощаюсь со всеми вами и с миром. Да хранят вас боги, какими бы они не были”.

Придя на место, Вингри увидел лишь хаос и разгром. Шалаши были завалены; угли из очага валялись, где попало; ловушку для воды были пусты, несмотря на недавний дождь. Всё, всё была в ужасном бардаке. Сразу становилось понятно, что отбывали парни как в последний путь и уже не надеялись вернуться живыми. Это удручающее зрелище лишь больше пошатнуло уже изрядно поношенную психику Вингри. Он уже слышал голоса, о которых говорилось в записке, а значит и ему недолго осталось до умопомешательства. Собрав всё ценное, что смог найти в разрухе, он вернулся к своему шалашу. На удивление, они оказались не так далеко, если идти напрямую. Но по какой-то причине они никак не контактировали друг с другом.

Вингри решил ждать. Он не собирался лесть сломя голову в горы. Ему нужна была определённая подготовка. По крайней мере, так он сам для себя оправдывал свою трусость. Голоса вернулись ближе к ночи. Они что-то шептали ему, но слов было не разобрать. Они были витиеватые и протяжные, как церковные песнопения., коими они, по мнению Вингри и являлись. Наутро он снова проснулся весь в крови. Всё тело испытывало до безумия сильную жажду, как если бы он пил морскую воду. Чтобы отвлечься от всего этого кошмара наяву, он принялся ещё больше обустраивать свой лагерь. Добавил пару сигнальных ловушек, вырыл несколько волчьих ям на подходе, и поставил косой и дряхлый частокол. Так он чувствовал себя в безопасности. Так он хотел думать. Но голоса никуда не пропадали. Они становились всё громче и громче; и в какой-то момент слились в гротескный хорал, от которого у Вингри пошла кровь из ушей. Он понимал, что теряет власть над собственным сознанием; что если обождать ещё чуть-чуть, то он точно сойдёт с ума. Оставался лишь один выход – идти вглубь острова, к той проклятой горе. Только там он сможет найти все ответы на вопросы, которые копились все эти дни.

Но снова над ним взыграла трусость. Он решил обождать ещё один день; лучше подготовится; собрать все силы в кулак. Он и сам не понимал свою нерешительность. Он был моряком, гордым и умелым. Он плавал в таких морях, куда здравомыслящий и не сунется; он переживал такие шторма, что одному богу известно как. Он был силён и крепок – здоровенный лоб, способный с одного удара уложить любого. Но он боялся.

Он проснулся ближе к утру, в самый холодный предрассветный час, от жалобного крика. По ощущениям он был совсем близко. В той стороне Вингри установил одну из волчьих ям. Схватив копья, он отправился в путь, страшась зажечь факел. Как и ожидалось, в яму попал зверь. Это была молодая лосиха, неизвестно каким чудом оказавшаяся на этом острове, но Вингри уже давно перестал задавать себе такие глупые вопросы. Насилу дотащив тушу до лагеря, он принялся сооружать козла для разделки. К полудню у него уже жарилась печень, а прочее мясо, порезанное с великим трудом, коптилось над большим костром. Требуху же он закопал подальше от лагеря, чтобы они не привлекали к нему падальщиков, какими бы они не были. Из желудка и жил он сделал себе бурдюк, достаточно большой и крепкий. Из остатков он, не без трудностей, смастерил себе несколько пращей. К вечеру всё было готово для похода. У него был провиант, вода и оружие. Эти три переменные должны были обеспечить его выживаемость в пути.

Чем выше Вингри поднимался, тем страннее становился лес. Он был пустой и тёмный, хоть сейчас и был полдень. Солнце пекло нещадно, но стоило зайти в тень кроны, как становилось холодно, как зимой. Пели птицы, но где-то вдалеке, самих их Вингри нигде не видел. Примерно к вечеру дня на пути начали попадаться признаки пребывания людей. То тлеющее огнище, то завалившийся шалаш – всё это пугало Вингри до холодного пота. Он не знал, кем были оставлены эти следы, но его мысли сами собой возвращались к его товарищам по кораблю. “Возможно, это Вилиеам и его отряд” – так он себя успокаивал. Он шёл всё дальше и дальше в горы без устали, как будто бы его что-то гнало туда, что-то звало. Голоса в голове становились всё отчётливее и громче. Вингри с трудом удавалось различать среди всего этого демонического хорала свои собственные мысли. Он прорубал себе дорогу сквозь ореховые заросли, пока не вышел на небольшую поляну. Была она ровной по краям – деревья отступали от неё, как от прокажённой. Одна лишь жухлая трава укрывала землю. А впереди, по ту сторону, зиял провал пещеры, откуда порывами вылетал гнилостный и затхлый ветер, от которого сразу же становилось дурно. Первой мыслью Вингри было – бежать, бежать без оглядки, куда глаза глядят. Это место внушало ему страх больший, чем он испытывал до этого. Он решил сначала осмотреть саму поляну. Что-то было в ней противоестественное, что-то злобное. Нагнувшись и сорвав пару пучков сухой и колючей травы, он обнаружил камень. Расчистив ещё небольшое пространство, он понял, что стоит на каменной площадке, испещренной таинственными и жуткими символами. Такие он уже видел на обелисках. Лишь после получаса сомнений и тяжких дум, Вингри решился зайти в пещеру. И стоило ему сделать один шаг внутрь, как свет померк.

***

Пришёл в себя Вингри от звука капели. Живительная влага капала с равной частотой на его лоб. Вскочив, он сразу же поморщился от боли – стонала спина и шея, а головная боль разрывала затылок на части. Где он был Вингри не знал – это была пещера, лишённая любого источника света; затхлый воздух сдавливал лёгкие, и было трудно дышать, а капель действовала на нервы своей педантичностью – она капала через отмеренный промежуток времени, скапливаясь в небольшой луже в самом центре пещеры. Большего Вингри увидеть не смог из-за царившей здесь темноты. Только со временем, когда его глаза привыкли к отсутствию света, он смог оценить размеры пещеры. Это была скорее клетка темницы, на что указывали следы работы людской руки – стены и потолок были ровными и местами встречались следы кирок и зубил. Кто-то выдолбил её в самой глубине скалы. “Клетка” – подумал Вингри и голоса в голове на разный манер повторили это слово. Да, голоса никуда не делись, они всё также отдавались эхом в разуме моряка, путая мысли. Дверью клетки служила кривая и ржавая решётка из толстых, в руку человека, прутьев. Местами они были погнуты, но пролезть сквозь них не представлялось возможным. Внимательнее осмотрел клетку, Вингри обнаружил все свои вещи, которые брал с собой. Они все были свалены в одну кучу, как если бы были мусором. Еда и вода были на месте, так что какое-то время он мог продержаться. Но вот, сколько ему предстояло ждать, пока придут эти таинственные тюремщики? Этого он не знал. А потому начал петь шанти, каким научил его капитан. Так длилось какое-то время, пока Вингри не услышал чьи-то шаркающие шаги. Вслед за шагами появился и отблеск света во мраке коридора. Вингри не знал – шли ли к нему, или это просто был обход, но он сгорал от нетерпения; он хотел увидеть своих таинственных похитителей. Вскоре, через мучительно долгие мгновения, перед ним предстал некто в тёмном балахоне, который закрывал его с ног до головы. В руках он держал масляную лампу и связку больших и неказистых ключей, которые обыденно используют крестьяне для замков в хлеву. Это сравнение, само собой всплывшее в голове, очень не понравилось Вингри, а потому он сразу же его отбросил в сторону. Тем временем неизвестный худой дрожащей рукой открыл замок и клетка с противным звуком, похожим на плачь тысячи младенцев, отворилась.

– Бери вещи, и идём, – с неясным и чудным акцентом сказал надзиратель.

Вингри не хотелось вызывать лишних проблем, а потому он схватил свои пожитки одной кучей и пошёл, почти побежал, за надзирателем, который не стал его долго ждать. Шли они по ветвистым и узким коридорам, выдолбленным с скале. Иногда на стенах попадались щели для ключей, но самих дверей не было видно. Шли они долго, поворачивая по разным развилкам, превращавшим коридор в настоящий лабиринт. Только, по меньшей мере, через полчаса они вышли в обширную комнату, освещённую масляными лампами. Дым от них, зависал у потолка, от чего дышать в комнате было в известной мере тяжело, но Вингри даже не думал жаловаться. В центре комнаты стоял большой овальный стол, уставленный самыми разными яствами, в основном из рыбы и прочих морских тварей. Стол и множество стульев были все вырублены из камня и украшены замысловатыми узорами с морским мотивом.