– Должен признаться, я удивлен твоим звонком, - он встречается со мной глазами, такими же серыми, как и у меня. Его редкие седые волосы аккуратно уложены, рубашка безупречна, запонки блестят.
– Не думал, что ты примешь мое приглашение на ужин.

Снова поднося бокал вина к губам, бормочу:

– Что навело тебя на эту мысль?

Он вздыхает, и за его очками в уголках глаз собираются морщинки.

– Я знаю, что твоя мать...

Я поднимаю руку, ставя бокал на белоснежную скатерть.

– Пожалуйста, избавь меня от этого.
– Моя мать не подарок, но, несмотря на это, в возрасте пятнадцати лет, мне было противно узнать, что мой отец трахает свою секретаршу в течение последних двух лет. Затем он переезжает в Лондон, женится на этом куске мусора, и я была счастлива, если слышала от него хоть что-то раз в месяц. Это четвертый раз, как я вижу его за все эти годы, а в последний раз мы говорили, по крайней мере, четыре месяца назад.

Я бы предпочла не быть здесь, но он оплачивает мою учебу и хочет присутствовать на вручении дипломов. Одно единственное хорошее качество в моем отце – деньги. Он один из лучших нейрохирургов страны, поэтому за его время и внимание трудно бороться, и он хочет загладить совою вину деньгами?

– Я меняю свою специальность, - выпаливаю я. Он хмурится, а его губы сжимаются в жесткую линию. Я так много раз представляла этот момент. Думала об этом. Я, говорящая Генри Томасу, что его единственный ребенок не пойдет по его эгоистичным стопам.
– На философию.
– Ах, вот и оно. Шок, ужас, и, наконец-то, чистая клокочущая ярость.

– Что?
– его голос звучит ровно, но я слышу легкую дрожь. И едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться.

– Я нашла свое истинное предназначение, когда была в Тайланде, и я больше не хочу быть доктором.
– Это было ложью. Не было никаких поисков или открытий. Я просто задалась вопросом, почему пытаюсь угодить мужчине, которому плевать на это. По правде говоря, я не знаю, чего хочу от жизни. И никогда не знала.

Его лицо становится красным.

– Ты всегда хотела быть доктором.

– Нет, это ты хотел, чтобы я стала доктором.

– Достаточно, Делайла, - огрызается он.
– Я понимаю, что наделал ошибок, но...

– Но ничего! Ты спасаешь людям жизни, и это прекрасно, но ты не можешь уделить своей дочери ту толику внимания, что так щедро раздаешь незнакомцам, - я качаю головой.
– Я не хочу быть, как ты.

Его покрасневшее лицо становится пурпурным, а тело начинает трясти.
– Это не шутка. Твое будущее под вопросом.

– Нет, это не шутка.

Наступило долгое молчание, я чувствую его ярость через всю комнату. Какая-то часть меня снова возвращается в прошлое, когда я была маленькой девочкой, напуганной гневом отца.

И тогда он произносит эти слова:

– Я никогда не думал, что ты станешь таким разочарованием, Делайла.

В животе стягивается узел, и я сглатываю это неприятное ощущение. И вот мне снова десять лет. Я поднимаю бокал, допиваю остатки вина и встаю на ноги. Потолок слегка накреняется, а стены покачиваются.

– Хорошо поговорили, папа, - я направляюсь к двери.

– Делайла!
– кричит он, и это звучит так привычно для меня.
– Я не буду платить за это. Ты не посмеешь спустить свою жизнь в сточную канаву.

– Ты мне не нужен.

Я покидаю комнату, и с каждым шагом напряжение в моем животе ослабевает. Я поплыла против течения, бросив вызов отцу, нарушила статус-кво. У меня еще не было плана. Год назад я смирилась с направлением, по которому пошла бы моя жизнь, но сейчас... сейчас у меня так много возможностей. Я принимаю хаос неизвестности с распростертыми объятиями, окунаясь в противостояние со всем привычным мне миром.

Выйдя на улицу, я отправляю сообщение Иззи. И уже через десять минут ее электрический голубой Мини Купер показывается из-за угла мощеной улочки, где стоит дом моего отца. Она останавливается рядом со мной и опускает стекло. Облако дыма вырывается из машины, и она начинает хихикать, а ее медно-рыжие волосы падают ей в лицо.

– Как все прошло?

– Словно я заставила его сожрать собачье дерьмо.

Она смеется и хлопает по рулю.

– Залезай. У меня есть стопки для текилы с твоим именем.

Я сажусь в ее машину и едва не задыхаюсь от запаха сигаретного дыма. Она настраивает радио и мчится по респектабельной лондонской улице, оставляя этот неприятный разговор в зеркале заднего вида.

Изабелла гладит меня по бедру.

– Я горжусь тобой, Лайла! Теперь ты можешь стать стриптизершей, встретить хулигана, сбежать и родить ребенка...

Я улыбаюсь моей безумной подруге. Изабелла красивая, раскованная, свободная, обладающая жаждой жизни, которой я завидовала с того самого момента, как только ее встретила. Мы познакомились в Тайланде два года назад. Она путешествовала в компании друзей, а я в одиночестве проводила свой академический отпуск, потому что я всегда одна. Я хотела познать мир. Они же планировали закатывать вечеринки каждое полнолуние в течении года. Иззи действительно изменила мою жизнь. Она пробуждает во мне все те качества, которые я пытаюсь похоронить: бунтарь, анархист. Она заставляет меня принять то, что я всегда считала плохим, но заблуждалась в этом. Это хорошо. Очень, очень хорошо.