В двадцать пять поступил на военную службу в чине суб-лейтенанта, в шестьдесят уволился гранд-майором, в связи со смертью отца и унаследованием титула. С момента увольнения поселился в родовом имении, откуда не выезжал вообще. Одиннадцатого графа ни разу не видели ни у соседей, ни в Анже, хотя бы на ежегодном балу у мэра города. Впрочем, его арендаторы исправно работали на виноградниках, вино было неплохим для своего региона, но не выдающимся. Налоги в казну поступали, жалоб на притеснения не было, завидным женихом он в силу возраста считаться не мог, и Буа-Жибо сочли безвредным мизантропом, оставив в покое.

Уже остывшее тело графа обнаружил его камердинер Пьер утром четвёртого мая, когда принёс ему кофе и булочки. Пьер вызвал местного врача, который и зафиксировал естественную смерть. Правда, в выданном им свидетельстве причины смерти были указаны несколько необычно: от полного упадка жизненных сил.

Конечно, Лавинии доводилось, и не раз, встречаться с таким диагнозом. Полный упадок жизненных сил обычно следовал у магов сразу же за полным израсходованием сил магических. Но – как всегда, Тёмный таится в деталях – у сильных магов. А покойник был слабым воздушником.

Очень, очень интересно.

Дальнейшая цепь событий связывалась обычным образом: маг-медик вызвал городскую стражу Анже, а те уже убедились, что смерть была естественной и пригласили нотариуса для совершения положенных законом телодвижений.

Завещания нигде в замке не нашли.

Кстати, женат Буа-Жибо никогда не был. Не обнаружилось у него и близких родственников, а ведь самый уважаемый нотариус Анже, мэтр Калиссак, предпринял серьёзные их поиски. По закону замок и прилегающие земли отходили под управление короны, если в течение полугода никто не предъявит прав на наследство.

Госпожа Редфилд захлопнула картонную обложку и сказала:

– Ну что же, давайте меняться?

Дюпон остановил экипаж на обочине, выскочил и открыл для неё дверцу. Лавиния села на место водителя и кивнула на документы:

– Читайте. Полчаса вам хватит?

– Должно хватить, – ответил молодой человек, аккуратно раскрывая папку.

– Тогда перед поворотом к замку остановимся и обменяемся впечатлениями.

Когда госпожа коммандер остановила экипаж возле указателя «Буа-Жибо», я дочитал материалы и был готов к чему угодно.

– Итак, Дюпон, какие вопросы вы задали бы тем, кто подбирал материалы?

– М-м-м… – промычал я, ещё раз пролистывая содержимое папки. – Ну, во-первых, а с медиком кто-нибудь говорил? Диагноз-то нестандартный.

– Хорошо… А ещё что?

– А ещё у меня вопрос не к ним, а к вам: почему вызвали нас?

И так хорошо у меня выговорилось это самое «нас», так естественно, что я даже слегка сумел перевести дух.

Госпожа Редфилд усмехнулась и ответила:

– Сыщика, как и волка, кормят ноги. Слыхали об этом? – и, дождавшись моего кивка, продолжила: – А ещё, кроме хорошо натруженных ног, у настоящего сыщика есть чутьё. Кому-то в городской страже или в отделе магбезопасности Анже оно нашептало, что в смерти, посмертии и наследственном имуществе графа есть некие несообразности.

– Ага, а вот это третий вопрос, который у меня возник! Здесь нет списка этого самого имущества. И я говорю не о виноградниках или замке, которые трудно спрятать…

– Ну вот, Дюпон, поздравляю вас! Вы заглянули в суть вопроса. Списка нет. Местные сыщики уверяют, что замок пуст, слуги разбежались и растащили всё, что могли…

– Какие слуги? – я перебил госпожу коммандера и даже не заметил этого поначалу. – Камердинер Пьер? Он один здесь упоминается, вполне возможно, что никого больше там и не было. И потом, никто не предъявил прав на наследство, так?

– Так.

– Значит, это выморочное имущество. Насколько мне известно, по закону от наследственных правах, подписанному его величеством Генрихом в 1648 году… – Далее я процитировал дословно кодекс о наследовании, который как раз несколько дней назад просматривал. – В случае, если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования, либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника, имущество умершего считается выморочным. Такое имущество, которое никто не принял в наследство, осталось бесхозным, поэтому государство считает правомерным причисление его в собственность. Это позволяет защитить его от разрушения и пополнить государственный бюджет. – Дюпон! – расхохоталась госпожа Редфилд. – Помилосердствуйте! Нам с вами довольно того, что мы знаем: земли, замок и всё, что в нём находится, принадлежит короне.

– Да, согласен! Но вы не дали мне договорить, а там самое важное!

– Что же?

– То, что местные власти должны были приложить все усилия к охране выморочного имущества, дабы государственный бюджет не пострадал. По тому же самому закону всё перечисленное вами передаётся в бюджет района Анже, значит, господин мэр должен был составить опись и организовать охрану.

– А вдруг бы появились законные наследники?

– Значит, он имел бы право взыскать с них понесённые расходы. Но опись составлена не была, охрана не организована, получается, ответственность за это несёт управляющий областью.