Вот и сейчас Максим чувствовал, что развязка уже близко; каждый раз, когда он поджимал соперника в угол, тому каким-то чудом удавалось навалится на него и в бессилии парализовать его руки, готовые совершить свой решающий удар. Он слышал тяжёлое дыхание соперника и видел кровь, проступившую на его нижней губе. Это было ахиллесовой пятой его горе-противника; Макс уже решил, что закончит этот бой ударом в челюсть: его левый боковой постоянно заходил в зону поражения того, с кем его свёл четвертьфинал, не встречая на своём пути никакой защиты.

– Соберись! Подними руки! Осталось 20 секунд! – кричали секунданты в противоположном углу.

«Хер ты у меня продержишься эти 20 секунд», – подумал Максим и посмотрел на судью. Рефери незамедлительно пришёл ему на помощь и оттащил от него вялого, тяжело дышащего соперника. Он сделал ему очередное предупреждение и показал боковым судьям, что снимает с него бал за то, что тот не дерётся, а вяжет бой.

Секундные стрелки отмеряли последние отрезки на циферблате часов, и со стороны действительно казалось, что это не так много: продержаться последние 20 секунд. Но только не для тех, кто был в ринге. И Максим, и его соперник понимали, что это целая вечность. Макс дёрнул его, показав головой, что пошёл в атаку, и его изнеможённый соперник купился на это, инстинктивно выкинув правую руку, чтобы защититься. Максим легко провалил контрудар и выбросил завершающий боковой хук с левой руки. Он навалился на удар всем телом, так как бил наверняка. Его измазанная кровью перчатка точно приземлилась в челюсть противника и продолжила свой путь дальше, сметая нерадивого спортсмена на настил.

Это было не с чем не сравнимое чувство, когда после твоего удара соперник падал на ринг словно мешок картошки. Максиму довелось не единожды испытать его опьяняющее подлинное качество с горьким привкусом того легендарного былинного времени, когда мужчины выясняли отношения раз на раз с помощью мечей, топоров и копий на глазах у стоящих за их спинами войск. В этих состязаниях было всё, что делает мужчину великим и благородным: честь, достоинство и сила.

– А в этом бою победу нокаутом во втором раунде одержал Максим Славин, – объявил главный судья соревнований и довольный Макс обменялся рукопожатием сначала с соперником, потом с секундантами и в заключении с рефери поединка.

Когда он вернулся в свой угол, Скорый, оттягивая коленом канат, чтобы выпустить его с ринга пошутил:

– Почему так долго Макс?

Он пришел в секцию кикбоксинга, как и большинство ребят, под впечатлением голливудских фильмов, показывающих бравых мускулистых героев, побеждающих преступников с автоматами с помощью ударов ногами и руками. Для обычного паренька из рабочей семьи – это было возможностью реализоваться как личность; говорить «нет», когда хочешь сказать «нет»; и добиться уважения среди уличных толп, понимающих только язык силы. Очень быстро он осознал всю притягательную сторону того, что девчонки и мальчишки знают, что теперь ты можешь физически наказать своего обидчика, и из-за этого тебя начинают бояться.

Теперь он весил 70 кг и был крепким, здоровым и красивым атлетом, способным с одного удара вырубить своего неприятеля. Он знал, как нужно питаться и какое количество калорий потреблять, чтобы не превратиться в толстое бесформенное тело, коими были большинство современных парней, жующих гамбургеры, и запивающие их колой. Он не курил и не пил, считая это отравой для человека, особенно для молодого поколения. Особенно негативно относился к наркотикам и беспорядочной половой жизни и небезосновательно полагал, что телевизионную и художественную вседозволенность необходимо ограничить на законодательном уровне, чтобы предотвратить эпидемии ВИЧ и СПИД.

Максим не любил, когда курили девчонки, а пацаны просиживали штаны у подъезда с бутылками пива. Он считал, что в этом мире можно заняться чем-то более полезным, например, своим здоровьем. Его всегда радовало, когда он встречал на спортивных площадках молодежь, тренирующуюся на открытом воздухе с собственным весом. Он всегда подсказывал, как правильно выполнять то или упражнение, и помогал поставить технику ударов тем, кто приносил на площадку лапы и боксерские печатки. Звание мастера спорта позволяло ему давать такие советы всем, кто занимался физкультурой.

***

Возвращаясь после победы домой, Максим, был в приподнятом настроение. Завернув в родной квартал со спортивной сумкой на плече, он сразу услышал режущий слух пьяный смех. На скамейке возле его подъезда сидели трое парней гоповатого вида. Они пили водку. Бутылка стояла на деревянной скамейке с отвалившейся краской, удерживая замусоленную газету, на которой была нарезана нехитрая закуска: кусочек сала и огурцы.

Ему не раз приходилось разгонять таких алконавтов, поэтому Максим подошёл к ним уверенно, и не ожидая особого сопротивления.

– А ну разбежались отсюда, боевые литрболы! – понизив голос, сказал он и суровым взглядом обвёл сидевших на скамейке парней.

Татуировки на их руках и ядовитый прищур тёмных глаз дали понять, что перед ним сидели не типичные гопники, а ребята, придерживающиеся воровских понятий, кого принято называть АУЕ.

– Ты главный по подъезду что ли? – выпуская сигаретный дым изо рта медленно проговорил один из них. – Иди куда шёл, не виляй хвостом на горизонте.

– А чё у тебя в сумке, качок? – спросил второй, обходя Максима слева. – Грев для братвы собрал или шкурки в ломбард тащишь?