Ситуация немного прояснилась. Выходит, в этом мире, у Яны был не только дядюшка Жюль по материнской линии, но и дядюшка Робьерт по отцовской линии. И парень, который стоит напротив, — его внебрачный сын. Так, что ли? Значит, он действительно двоюродный кровный брат Яны?

— Я здесь проездом, на гастролях, со своей театральной труппой.

— Ты актёр?

Вообще-то, похож. Вид у парня и впрямь творческий.

— Позволь представиться, — он сделал сложный шутливый реверанс, — ведущий актёр столичного театра Этьен. Прошу заметить, потомственный актёр. Моя маман, как и её маман, можно сказать, родились на сцене.

Ещё один потомственный. Везёт Яне на них.

— И надолго ты здесь?

— Дня два-три. Буду очень признателен, если позволишь остановиться у тебя.

— Но разве ты не знаешь, что лавка проклята? Вообще-то, её обходят стороной.

— Проклятье — только на руку актёру, моя прелесть. Гол, бос и вечно голоден, и проклят — вот кто сыграет так, что зал будет рыдать.

Почерпнуть вдохновение в старом доме, овеянном легендами и дурной славой? Яна понимала кузена. Её посещали похожие мысли, когда она ехала с поверенным знакомиться с наследством.

— И потом, когда ещё судьба снова подбросит нам шанс провести время вместе? Мне хотелось бы познакомиться с тобой поближе, пока есть такая возможность. Ты же не откажешь мне в удовольствии узнать тебя, Вивьен?

— Конечно. Оставайся.

Яне тоже хотелось бы пообщаться с кузеном. Не так и много у неё родственников в этом мире, чтобы ими разбрасываться. Тем более, Этьен казался ей интересным. Она даже почувствовала в нём родственную творческую душу.

Яна взглянула на Бонифаса, который стоял в сторонке и достаточно скептически наблюдал за беседой хозяйки и её гостя. Заметив, что она ждёт его реакции, он выдал:

— Думаю, мы можем сдать молодому человеку угол в пристройке за десять луардов в день.

Вот жук! Предлагает брать деньги с родственника?

— За десять луардов? — укоризненно покачала головой Яна. — Бонифас, но он же мой кузен.

— Когда молодой человек предоставит нам в доказательство, что он ваш родственник, что-то более весомое, чем просто его слова, снизим ему плату вдвое.

Яна успела заметить, какую дразнящую клоунскую гримасу состроил Этьен, когда смотрел на Бонифаса. Сразу видно — потомственный актёр. Но потомственного дворецкого этим не поймёшь — он остался чопорно непробиваемым.

Кузя сохранял нейтралитет. Он с любопытством переводил взгляд с одного мужчины на другого, оценивая силы противников.

— Согласен, — улыбнулся Яне кузен и снова развернулся к Бонифасу: — Надеюсь, завтраки в стоимость включены?

Через полчаса в гостиной был накрыт стол. Яна диву давалась, когда, где и как Бонифас раздобыл всё необходимое, но факт оставался фактом — на завтрак была подана овсянка. Самая настоящая! Как в фильмах про Холмса: "Овсянка, сэр". Учитывая, как давно Яна не ела нормальной горячей еды, каша показалась ей пределом совершенства.

Бонифас продолжал строить из себя чинного дворецкого, чопорно поглядывая на Этьена. А тот, игнорируя его взгляд, с удовольствием уплетал кашу и рассказывал Яне о том, чем живёт.

— Я вырос в театре. Маман брала меня на репетиции с пелёнок. Уже в четырнадцать я получил свою первую роль. Я живу сценой. Моя пища — аншлаги и зрительские овации. Ради того, чтобы сыграть достоверно, я готов на всё, как и маман. Однажды она созналась, что ради того, чтобы правдиво сыграть беременность, она решилась на беременность.

Яна от удивления даже ложку отложила. Среди писателей тоже распространено мнение: чтобы что-то описать правдиво, нужно это испытать, но всё же она решилась бы далеко не на всё, о чём пишет в своих романах.

— Да, люди искусства отчаянные, — продолжил Этьен. — Однако последней моей выходке удивилась даже маман. Мне дали роль дамарийского юноши, и чтобы вжиться в эту роль я отправился…

— …к дамарийцам? — снова удивилась Яна.

— Да. Я жил на их землях целую неделю.

— Ты видел дамарийцев? Какие они? Говорят, что уродцы. Такие страшные, что, взглянув, сразу приходишь в ужас.

— Они меня не подпускали близко и сами сторонились, но не все. Однажды одна дамарийская девушка осмелилась со мной заговорить. Не знаю, все ли дамарийцы такие, но Уйгу — красавица. Раскосые глаза, высокие скулы, гладкая смуглая кожа.

— О чём же вы говорили?

— Я рассказал ей, что актёр.

Яна невольно улыбнулась. Этьен и ей втирал про роли и про сцену.

— А что она? Делилась с тобой чем-то?

— Сказала только имя и то, что она полукровка. И убежала. Ей было пора. Дамарийцы готовились к ритуалу.