Шрифт:
– Я поняла, Илья Ильич. Сделаю все, что смогу.
Они подошли к Жарову и тот с интересом начал разглядывать хрупкую красавицу.
– Нора, это Аркадий Борисович, друг мой давний. В палате его подопечный. Но ты должна понимать – все, что увидишь, услышишь – тайна.
– Добрый день. – Нора поздоровалась с Жаровым. – Я постараюсь.
– Приветствую. Сделайте одолжение, Нора. Очень ценный офицер. Вы не волнуйтесь, мы будем рядом. Одну не оставим.
– Я не волнуюсь. Все в порядке.
В руках Нора держала бикс с перевязочными и контейнер инструментом. Она первой шагнула к двери, дождалась, пока ее откроет Илья Ильич и смело шагнула к тому, о ком уже шептался весь младший персонал клиники.
Очень крупный, высокий мужчина, коротко стриженный, стоял спиной к входу. Грязная больничная пижама с засохшими пятнами крови, сжатые кулаки. Босой.
– Я сказал, я же сказал, идите все к чёрту!!! – Мужчина схватил лампу, что стояла на столе одиночной ВИП палаты, повернулся к вошедшим и бросил ее.
Никто и ничего не успел сделать! Лампа, брошенная мощной рукой, просвистела снарядом и ударилась о стену прямо над головой маленькой Норы. Осколки зазвенели, посыпались. Нора зажмурилась, но не закричала, просто открыла глаза и посмотрела на мужчину.
Тот с трудом сфокусировал взгляд на девушке, моргнул несколько раз, будто узнавая, опустил плечи, разжал кулаки и выдохнул:
– Нора…
Глава 9
Игорь смотрел в окно на дождь и опадающую листву, но видел совсем иное. Другой мир, другое место, другое время.
Пыль, жара, обломки зданий и среди всего этого его отряд – шесть человек. Рука Митьки Шаповалова, оторванная мощным взрывом, присыпанная пылью, беспалая. Развороченный живот Лёхи Зенина. Остекленевшие глаза Юрика Белебекова. Остальных прикрыло куском стены. И он, Игорь Мелехов, единственный выживший, тяжелораненый. Один, в чужой стране, среди взрывов, стрельбы, с важными сведениями и без возможности связаться со своими. Ровно две недели он выбирался из города, который на его же глазах превращался в руины. Раз сто готов был принять смерть, но она будто обходила его стороной: заставляла мучиться от жажды, жары и голода.
Один раз ему повезло – нашел флягу с водой. Игорь дошел, точнее, дополз. И снова удача была на его стороне. Игоря подобрал военный транспорт, чудом оказавшийся в точке, куда он выполз.
Хуже всего было то, что Игорь винил себя в смерти своих ребят. Сам остался жив только благодаря Норе, как всегда…. Козявка еще в Москве подарила ему на прощание свою смешную заколку, а Игорёк, тогда еще подросток, для чего-то решил сделать из нее брелок. Залил эпоксидкой*, отшлифовал и с тех пор не расставался с поделкой.
От автора: Эпоксидка – эпоксидная смола.
Она прошла вместе с ним по самым горячим точкам мира, и ни разу не подвела. Мелехов суеверным не был, но знал – Норкина чудная заколка его бережет.
И тут сработала. Отряд его проходил мимо жилого дома в тот момент, когда начался легкий артобстрел. Мелехов, как обычно, глянул на ремень, где болтался розовоухий заяц, но его не увидел! Пригнулся, заозирался и приметил брелок среди кучи мусора. Солнце – злое, жаркое – блеснуло на отшлифованном боку самоделки, и Игорь тот блеск засёк.
– Бель, прикрой.
Игорь пробежался, пригибаясь, до места, где валялся потеряшка, ухватил его, повернулся к ребятам, а тут взрыв. Мелехов получил кусок железяки в бок. Боль скрутила, повалила за землю. В ушах зашумело.
Операция опасная – об этом знали и понимали заранее, потому и направлены были лучшие из лучших – отчаянные, хорошо обученные ребята. И всех Игорь оставил там, под палящим солнцем и обломками стены.
В транспорте, когда солдаты попытались снять с него одежду, чтобы осмотреть, он сопротивлялся. Вмазал одному по морде, облаял матом и те прекратили. Всю дорогу Игорь прижимал к груди то, что вынесли он и его погибшие уже ребята из того пекла.
Потом все как в тумане: полевой госпиталь, перелет, генерал Жаров. Снова госпиталь. Снова Жаров. А Игорь не хотел выныривать из мглы, орал, чтобы дали ему уйти спокойно, отвязались, оставили.
Мелехов услышал, что открывается дверь, сжал кулаки и вызверился мгновенно!
– Я сказал, я же сказал, идите все к чёрту!!!
Слов ему показалось мало, а потому он схватил лампу со стола и швырнул ее не глядя. Развернулся и увидел Нору. Синие глаза, которые он узнал бы и через сто лет. Через тысячу. Злость смыло сразу, кулаки разжались сами собой.