Он обладал поразительной памятью, сверхчеловеческой эрудицией и вдобавок, невероятно желчным характером. С Кешей могли уживаться только коты, коих он держал дома сразу по несколько штук и я, с моим безграничным терпением к его неистовым выпадам по поводу быстро погружающегося во мрак невежества населения земного шара. Эта его заносчивость вечно мешала карьерному продвижению молодого светила науки. Кешу терпели только из-за вполне четкой надежды, что однажды в обозримом будущем он превзойдет в квантовой физике Эйнштейна и Хокинга, вместе взятых.

Кроме того, для подтверждения своих гипотез Кеша вечно сооружал самые разнообразные хитроумные приборы и то и дело демонстрировал их научному сообществу. При этом многие коллеги считали его шарлатаном от науки. В качестве подопытного кролика для экспериментов он постоянно привлекал мою скромную персону. Я же еще с института питал слабость к такого рода мероприятиям, втайне надеясь, что однажды стану свидетелем грандиозного открытия.

— А, это ты, — сказал я, остывая, как чайник, снятый с плиты. — Это я не тебе.

— У тебя опять проблемы с подругой? — осведомился Кеша. — Когда ты избавишься от нее, наконец? Она делает из тебя оленя, понимаешь? Забыл, как в прошлый раз ты напился и весь вечер жаловался на нее? Если она тебя кинула, ты должен целовать ей руки.

Я же говорю, черствее этого человека не существует на свете. У него блистательно отсутствовала любая жалость к ближнему. Он всегда давил на самую болезненную мозоль и еще требовал, чтобы за это благодарили.

— Это не твое дело, Кеша, — пробормотал я обессиленно.

— Верно говоришь. Давай, заходи ко мне. Есть дело.

Ему опять понадобилась покорная овечка Долли для проверки нового прибора. У меня не было настроения выслушивать его многословные тирады и я ляпнул, не подумав:

— Я сейчас далеко от тебя, в другом конце Питера. Как-нибудь в другой раз.

Кеша зловеще рассмеялся.

— Ты забыл, что у меня рабочее мобильное приложение для определения местоположения абонента? Я вижу, что ты в Спасском переулке, всего в двух кварталах от меня. Давай, дуй ко мне быстрее. На этот раз я придумал настоящую бомбу, без преувеличения. Как раз отвлечешься от своих срачей с ненаглядной.

Ну что же, в чем-то он был прав. Мне и в самом деле не помешало бы разгрузить воспаленный мозг от переполнявших меня дурных мыслей. Я обреченно вздохнул и сказал:

— Ладно, я скоро буду, — и завел машину.

Как и заметил проницательный приятель, я и в самом деле находился в двух шагах от его обиталища. Поэтому через пару минут я въехал во двор приятеля, тихий и уютный, полный увядающей осенней грусти. Кеша жил в старой крепкой пятиэтажке, в трехкомнатной квартире, доставшейся в наследство от родителей.

Выглядел приятель, как и всегда, несколько помято: большая голова, круглые и широко расставленные красные глаза, всклокоченные волосы, толстый хлюпающий нос и губы, растянутые в легкой улыбке. В преддверии моего визита он не стал менять старые потертые спортивные штаны и кофту на нечто более официальное.

Поздоровавшись, Кеша заявил:

— Если и в самом деле надумаешь замочить подругу, я могу дать прибор с усиленным гамма-излучением. Стопроцентная гарантия. Через месяц она загнется в реанимации онкологии.

Я покачал головой и прошел в гостиную, давно уже превращенную в научный кабинет.

— С подругой я уж как-нибудь сам разберусь. У тебя есть кофе?

За роль бесплатной лабораторной крысы мне полагались различные льготы и преференции. В том числе кофе, чай, чипсы, кексы и слабоалкогольные напитки.

Кеша с готовностью протянул мне кружку свежесваренного черного кофе, отвечающего всем моим стандартам качества.

Прихлебывая горячий напиток, я уселся в большое скрипучее кресло.

— Ну, рассказывай, что у тебя за бомба такая?

Кеша облокотился о лабораторный стол и показал на прибор, стоявший на другом столе. К слову сказать, он заставил всю комнату столами с различными приборами, компами, лампами, колбами, ретортами и прочими научными реквизитами. Тяжелые старомодные портьеры свисали с потолка, затеняя помещение. Со шкафа с документами и приборами на меня смотрел рыжий кот. Еще двое, черный и белый с серыми пятнами, лежали на полу и молотили друг друга лапками.