– М-м, может быть. Но продолжайте.

– Ну вот. Тоща я и решил - какое мне дело, что там у них стряслось, главное - что сейчас предпринять. В конце концов, мне нужны были работники, кадры, ну, вот, думаю, тебе кадры, вот тебе работники. Организовали мы раздачу пиши, краткосрочные курсы овладения специальностями. Самых понятливых - в космопорт, остальных - кого куда. А они из лесов все валят. Тут уже демографическим взрывом попахивать стало - чем кормить, куда селить? Ну, думаю, то пусто, то густо. Пришлось слать каботажник на Орнитак-2, оттуда вывезли домостроительный комбинат, развернули здесь и начали жилища штамповать. Вы у нас бывали раньше?

– Да. Еще при вашем предшественнике.

– Значит, можете сравнить. Целый город построили.

– Да... Только однообразно как-то.

– Верно, неказисто. Но что делать? Спешка, не до красоты было. Да и чего стоило обучить туземцев этим работам! Ну и пошло - дома, швейные мастерские, текстильная фабрика, бани, прачечные, столовые... В общем, худо-бедно, но с этим справились. А сейчас у нас другая проблема - свободное время.

– А что такое?

– Ну как что? Чем их в свободное время занять? Вы ведь знаете - сутки у нас 37,5 земных часа длятся, а рабочий день по закону - восемь. Я в ООМ писал на эту тему, просил разрешения продлить его до 12 часов - уперлись и ни в какую: мол, положено не более восьми часов в сутки работать и баста закон есть закон! Вот и получается, отработают они свои восемь часов, расползутся по своим крупноблочным норам - и что?

– И что?..

– Пьют, вот что! Больше-то делать нечего. Мы им в каждую квартиру стереовизор поставили, лучшие программы со всей Галактики крутим, а они смотрят на них, как бараны, и ни бельмеса не рубят. В стереовизион их не затащишь, читать-писать они не умеют и учиться не хотят, музыку нашу не воспринимают, про спорт понятия не имеют. Хотели мы тут состязания в беге устроить, футбол организовать... Объяснили правила, устроили матч, зрителей согнали... Глаза бы мои не глядели! Двадцать два аборигена передвигаются по полю с этим мячом, как будто каторгу отбывают, а десять тысяч зрителей смотрят на них, как овцы, и молчат. Представляете - десять тысяч "болельщиков" - сидят, не шелохнутся и молчат!..

Да... Хотели мы самодеятельность наладить - ну, там фольклор, пляски, песни. Уж казалось бы, чем еще им заниматься? Так что же? И этого не хотят! Как сговорились: ни один не соглашается. Ни петь, ни плясать. Мы уж и уговаривали, и чего только не сулили - молчат себе, смотрят тупо да улыбаются этакой дурацкой улыбочкой, и ничего от них не добьешься. Короче, ничем их в свободное время заниматься не заставишь. Ну и пошло пьянство. Мы сухой закон ввели - они "веселую воду" гнать стали. Драки начались, мордобои, поножовщина. Пришлось полицию завести, тюрьму с вытрезвительным отделением построить. А кто в полиции служит? Те же туземцы. Работу свою выполняют аккуратно, ничего не скажешь, пьяных задерживают, самогонщиков арестовывают. А как свое отработают - идут и надираются и, глядишь, этого полицейского вторая смена самого уже за шиворот берет. Смех, да и только! Да, так вот и живем... И прямо скажу - страшно мне становится. Целый город туземцев этих - все молчат, словом не с кем перемолвиться, а наших здесь осталось - по пальцам пересчитать можно, и тоже говорить с ними не о чем все друг другу глаза намозолили. Сидишь себе в своих апартаментах один, смотришь этот стереовизор - где-то люди живут, веселятся, и много их... А тут с тоски волком воешь. Впору самому пить начать!.. Вот такие у нас проблемы. Надеюсь, вы поможете разобраться.

– Что ж, постараюсь. Сегодня я просто поброжу по городу, изучу общую обстановку, а завтра поговорим конкретнее.

– У меня к вам еще одна просьба есть. Это дело уже не такое официальное, но...

Малигэн не договорил. За дверью послышался шум, и в кабинет, сопровождаемый негодующей робосекретаршей, ворвался человек со странным двухцветным лицом. Лоб белый, места, где еще недавно росли борода и усы тоже, а между этими белыми полями шла полоса лилового загара. Выглядело это какой-то дурацкой карнавальной маской.

– Господин резидент...
– говорил вошедший.

– Господин резидент занят, - верещала робосекретарша, - он примет вас позже!
– Отцепись, дуреха! Господин резидент...

– Ступайте, Эреса, - сказал Малигэн, подымаясь из-за своего стола.

На лицевом экране роботессы негодование сменилось смертельной обидой, и она укатила.

– Господин Манзарек, - сказал Малигэн, - знакомьтесь, это - Эцера Хоса, этнограф. Он полтора года бродил по лесам и, я думаю, может быть нам полезен. Господин Хоса, это Камил Манзарек, этнопсихолог.

– Весьма рад, - буркнул Хоса, даже и не пытаясь имитировать это состояние.

Он плюхнулся в кресло. Манзарек, начавший было приподниматься, вернулся в исходную позицию. На его лице оставалась доброжелательная улыбка, но глаза слегка сузились. Он внимательно разглядывал Хосу.

– Господин резидент, - в третий раз начал Хоса, - по моим подсчетам сегодня на Терру должен уходить трансгалактический лайнер. Я очень спешил, чтобы успеть вовремя, но лайнера на поле нет. Я опоздал?

– Нет. Просто поселку Самор снизили категорию. Лайнеры к нам теперь не заходят. Экономически невыгодно.

– А как же мне до Терры добраться? Мне срочно нужно!
– Через два дня уходит каботажник в систему Шеризана. Оттуда и улетите. Там на одной только Балладе два города класса В, лайнеры ежемесячно заходят.

Небольшой паузой, во время которой Эцера Хоса, нахмурившись, осваивался с новым положением дел, воспользовался Манзарек.

– А что, господин Хоса, - сказал он, - наверно, много вы там, в лесах, интересного увидали за полтора года? Хоса бросил на него настороженный взгляд.

– Что вы имеете в виду?