Эти люди знают друг друга на протяжении долгого времени. Недовольство во взгляде Питера выглядит более чем странным.

Между нами ничего не будет, говорю я себе и задаю вопрос, на который при иных обстоятельствах просто не решилась бы:

— Кто это с Шоном?

— Марк Броуди. Вернулся.

То, с какой интонаций Питер делает последнее замечание, говорит о том, что возвращению этого самого Марка он не рад.

Я же снова кладу голову ему на грудь и почти что впиваюсь пальцами в держащую меня руку.

Кем бы ни был этот Марк, но к человеку, носящему фамилию Броуди, я всегда буду относиться предвзято.

Soundtrack Someone Like You by Adele

Я всё ещё танцую с Питером, но прошлое высасывает меня из этого вечера, отрывает от занятого своими мыслями партнёра и перекидывает на несколько лет назад, когда я впервые услышала имя Виктора Броуди.

Сначала он был просто Виктором. Очередной вехой в любовных похождениях Николь.

У неё всегда был хороший улов: Рэнди, Фред, Фернандо. Глава автоконцерна. Известный плейбой. Подающий надежды кинорежиссёр. Только ленивый не подсовывал мне под нос таблоиды, которые кричали о новом увлечении сестры.

Хотелось бы сказать, что всё это обычная журналистская болтовня — утка, дешёвая сенсация, которая с очередной сменой цвета волос кого-нибудь из Кардашьян скоро забудется. Но, к сожалению, этого не происходит. Николь регулярно подбрасывает дрова в костёр слухов, выставляя свою жизнь напоказ и совершенно не заботясь о том, что думают по этому поводу её близкие. Справедливости ради отмечу, что я, пожалуй, единственная, кто воспринимал всю эту трескотню о сестре близко к сердцу, тем самым превращаясь в удобный объект для подростковой травли.

Среди выпускников школы Рэдклифф были губернаторы, политики, учёные. А ещё игроки МВА, один нобелевский лауреат по литературе, один оскаровский и несколько музыкантов с мировым именем. Об этом сообщает табличка при входе в школу.

Имя Николь Бейтс никогда не будет на ней выбито, однако, в отличие от этих достойных мужей, последние два года моего пребывания в этом учебном заведении оно оставалось едва ли не самым популярным.

В зените своей модельной карьеры сестра составляла хорошую конкуренцию Жизель и Миранде, вышагивая рядом по подиуму и мелькая на разворотах модных изданий. Любители подобных историй до сих пор убеждены, что её судьба — воплощение мечты обычной американской девчонки. Не сразу, конечно, не в один день, но с момента, как её имя замелькало в таблоидах, Николь рассказывала одну и ту же версию о трудной жизни самобытной девочки-подростка, выросшей в неблагополучном районе Сиэтла и добившейся всего упорным трудом.

Гринвуд нельзя назвать неблагополучным. И это самая маленькая ложь в рассказах моей сестры. Кому-то хватало ума не комментировать слова Николь, кто-то с маниакальным упорством выискивал в них несоответствия с реальными фактами её жизни и мнил за долг донести это до остальных.

Сеймур в силу возраста и рода занятий нарастил жирок, чтобы дать отпор этим борцам за правду, а вот я — нет. И всеми силами старалась доказать, что абсолютно не похожа на старшую сестру.

Она даже своё настоящее имя ни разу не назвала, оставшись для этого мира всего лишь яркой и загадочной Никки Би.

Музыка меняется. Возможно, что и не впервые. Просто я впервые это замечаю.

Питер ещё погружён в свои мысли. Заученными движениями он ведёт нас в танце, и я, теперь уже осознанно, продолжаю двигаться с ним, решив дать этому вечеру ещё один шанс.

Вырвавшись из глубин, память о сестре лишает меня это возможности с помощью Адель: «Someone like you», играющая сейчас, стояла на входящих звонках Николь во время нашей последней встречи.

Настроение портится окончательно.

— Угостишь меня шампанским?

Питер смотрит на меня так, как будто видит впервые, и вид у него при этом довольно потешный.

Да, дружок, возвращение в реальную жизнь зачастую малоприятно.

Через мгновение он включает джентльмена и без лишних разговоров ведёт меня к бару. Видимо, в желании выпить я совсем не одинока.

Бар обустроен на краю освещённой площадки и довольно многолюден. В образовавшейся очереди я замечаю Шона в компании того самого Броуди и замедляю шаг. Понимаю, что окажись я на виду — знакомства не избежать. Не хочу быть представленной никому, кто носит эту фамилию. Последний любовник моей сестры вращался в тех же кругах, что и семья Райт, и вполне может случиться, что это кто-то из его родственников.

— Я подожду на террасе, — предупреждаю Питера и указываю рукой в сторону клуба.

В любом случае, это мой последний бокал на сегодняшний вечер. Политес соблюдён, а завтрашняя встреча с Фло будет намного информативнее.

Я опускаюсь в одно из плетёных кресел, расставленных на широкой террасе, по периметру опоясывающей здание. Может, следовало прогуляться по территории, осмотреться, поговорить со знакомыми, но я чувствую себя уставшей. Воспоминания о прошлом для меня подобны долгой пробежке — такие же изматывающие. Интересно, что испытывают те, у кого они счастливые? Подпитываются ли они ими, либо, наоборот, находят в них отдушину. У меня, к сожалению, их не так много, и большинство связано с хозяйкой этой вечеринки.