Шрифт:
– Да мне неудобно вас беспокоить.
– Никакого беспокойства мне от вас нет, что вы! Я с радостью! Если бы не Митька, мы бы и рюмочку выпили за помин души Макара Ивановича.
Митька? Это еще кто?
– А где же ваш Митька?
– Как где? Да вот!
Женщина показала на свой живот и хихикнула, видя растерянное лицо Округина.
– Так его Митькой зовут? Я и не знал.
Продолжая хихикать, женщина, переваливаясь уткой, пошла на кухню и спросила оттуда:
– Вы, может, забрать чего хотите? Из вещей или фотографии, например?
Фотографии? Как это он не подумал?
– Конечно. А где фотографии?
Катерина показалась из кухни с чашками в руках.
– Несколько самых важных Макар Иванович с собой забрали, когда переехали за город, а что осталось, мы в стенку сложили.
– В стенку? Это зачем?
– Так мы все туда складываем, что ценное. В бар. Сейчас достану.
Она подошла к большому, во всю стену, шкафу и открыла откидную дверцу посредине.
Стенка! Ну конечно. Он и забыл, что это такое. А баром называют маленький шкаф, который предназначен для хранения алкогольных напитков. По старой доброй традиции в России туда складывают документы и лекарства. Самое ценное.
– Вот, возьмите.
Катерина протянула увесистый пакет из плотного картона. В таких Округин пересылал документы экспресс-доставкой.
Он заглянул в пакет. Больших и маленьких фотографий оказалось много.
Будет чем заняться, когда полетит назад.
– Ну, садитесь за стол, Алексей Петрович, я уже подаю.
Катерина принесла чайник, корзинку с вкусно пахнущим хлебом и пузатую сахарницу. Потом опять полезла в «стенку» и достала коробку конфет.
– Вы извините, что я к вам ломился, – пододвигая знакомую с детства белую с золотой каемкой чашку, снова завел Округин.
– Да что вы! Я ведь понимаю, – успокаивающе сказала Катерина, наливая густой чай. – Мы с Петей тоже сироты. Уже год как схоронили последнего родственника. А у вас, я знаю, никого, кроме Макара Ивановича, давно нет.
Она села, подперла рукой щеку и стала похожа на васнецовскую Аленушку. Округин принялся пить чай с белым хлебом и подумал, что давно не было так вкусно. Он выпил и попросил еще. Катерина обрадовалась, что ее немудреное угощение пришлось по вкусу, раскраснелась и, желая порадовать гостя, сказала:
– Макар Иванович очень вас любили. Ждали в гости.
– Знаю. Простить себе не могу, что опоздал.
– Не вините себя. Господь знает, когда прибрать человека. Наверное, время пришло. Теперь Макар Иванович уже высоко. Видят вас и радуются, что вернулись.
Только на это он и надеется. Только на это.
– А за могилку не переживайте, мы присмотрим, – неожиданно закончила Катерина.
Алексей вышел из квартиры и увидел, что идет сильный дождь. Не решаясь бежать к машине под ливнем, он стоял в подъезде и представлял, что дед смотрит на него сквозь потоки воды.
– Дед, прости меня, дурака, – сказал он, глядя в темное, набухшее от воды, небо.
Во двор въехала машина. Мигнули фары, и Саня закричал в открытое окно:
– Не выходите, я сейчас подрулю поближе!
Он остановился прямо напротив подъезда, но Округин все равно вымок насквозь, пока залезал на сиденье рядом с водителем.
– Ну что? В отель сушиться? – спросил Саня.
– Узнай, где находится дача, на которой жил дед.
– Узнал уже. Минут тридцать на машине.
– Пригород, значит.
– Да, недалеко. Завтра поедем?
– Хочу попрощаться.
– Понял. На этой машине?
– Нет. Подгони «Мерседес». Я один съезжу. А ты потусуй тут пока. Я недолго. К вечеру вернусь.
– Слушаюсь, Алексей Петрович.
– Ладно, Саня, расслабься. Мы не на работе.
– Да привык уже. А тут, кстати, у меня несколько хороших друзей осталось.
– Вот и повидаешься заодно.
Дача Ольховских
Довольно долго Алексей шел вдоль забора, а тот все не заканчивался. Сколько же тут гектаров? Он вытер вспотевший лоб.
«Отвыкли пешком ходить, ваше благородие? А как же фитнес с тренировками? Ежедневно по часу, по вторникам и пятницам – по три? А как же пробежки по парку на заре со специальным браслетиком на руке? А что же ваш велотренажер на террасе? Никуда, выходит, не годятся? Вместе с вами, надо полагать?»
Пройдя вдоль забора еще с полчаса, он внезапно обнаружил, что впереди снова замаячил шлагбаум и перед ним его машина.