Спустя час мы сидели возле костра и варили на огне кашу. Обыкновенные бобы с кусочками сушеного мяса. Двух легионеров из контуберния Петроний поставил в караул, еще двоих отправил в дальний дозор по саду. Храмовая стража, когда очнулась, быстро подобрала стонущего, окровавленного Анну и, опасливо оглядываясь, на подгибающихся ногах умотала в город. Я все еще не мог прийти в себя от произошедшего и находился в подавленном состоянии.

— Bene, vos fecit Mark pulticula — произнес вздыхая Петроний. Оказывается, и на латыни был аналог русской пословицы про “заварить кашу”.

“…И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье…”

Пришли мне на ум известные стихи. Я посмотрел на звездное небо и закончил вслух:

– И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык…

Что со мной произошло? Откуда такая жестокость? Как вообще мог подобное сотворить? Да, и я ли это был…? Так жестоко мог бы поступить легионер Марк, но никак не журналист Алексей Русин. И уж тем более не историк Трофим Денисович Черкасов. Душа из одной реальности — тело из другой, Логос и Свет. Все смешалось…

— Что это? На каком языке ты сейчас говорил? — обеспокоенно спросил Гней

— Ваш легионер, стал еще одним апостолом Мессии — уверенно произнес сидящий рядом с костром Никодим.

Я аж дар речи потерял от такого заявления!

— А это, наверное, новая молитва — согласно кивнул подошедший Иосиф.

И этот туда же…

— Марк, отвечай своему командиру! — строго произнес Петроний, проигнорировав слова фарисеев — Что с тобой происходит?

— Сам не знаю, центурион — пожал я плечами — На меня что-то снизошло свыше в той пещере, и я не мог этому противиться.

— Это Свет, что нес людям Иешуа, снизошел на Марка — опять встрял Никодим — Наш Учитель — мессия, сын Божий. И он учил Истине.

— “Обретешь ты Истину, и сделает она тебя свободным” — тяжело вздохнул я, цитируя на

память слова Христа из Писания. Оглянулся. Оказывается, все свободные легионеры, кроме караульных, столпились позади нас и жадно прислушивались — Скоро Истину обретете и все вы — закончил я.

— Учитель воскреснет, как и обещал — кивнув моим словам, Иосиф встал на колени, сцепил перед собой руки — Наши грехи будут искуплены его жертвой и прощены Богом.

— А ну прекращайте здесь эту синагогу! — центурион зло бросил ложку в котел — Свет, Истина… Вот моя истина — центурион вытащил из ножен гладиус — Вот чему верю я. Честному железу. И богам Рима. А еще я верю, что зять Анны поутру сюда новый отряд стражников пригонит. И будут нас тут резать, со Светом или без него.

— Не пригонит — покачал головой Никодим — Полночь уже. Шаббат. Мы, евреи, в субботу не воюем. А вот завтра…

— Дион, бери двух человек — начал распоряжаться Петроний — И беги к Пилату. Расскажи все. Пусть объявляет тревогу.

— Центурия Лонгина нам здесь точно не помешает — Гней выудил из котла ложку, облизал ее — Каша готова.

— Не дадут центурию — покачал головой Петроний — На весь Иерусалим их всего десять. А храмовых стражников у Каиафы под две тысячи! Говорили же Пилату взять больше войск из Кесарии…

Легионеры достали ложки, сели вокруг котла. Да, уж… Война — войной, а обед — в данном случае поздний ужин — по расписанию. Что же мне делать? Не кашу же спокойно хлебать? Нет, есть хотелось, и даже очень, но сейчас же переломный период всей человеческой истории! Сходить еще раз в пещеру? Может там удастся получить больше информации о происходящем? Ведь что-то явно пошло не так, как в двух моих прошлых реальностях. Там первосвященники только в субботу, в нарушение шаббата, отправились опечатывать гробницу Христа. Здесь же они подсуетились уже в пятницу.

Я вспомнил окровавленного Анну. Нет, этот получил по заслугам. Однозначно. Но история-то опять пошла по другому пути. Мало того, что сейчас события на три года раньше происходят, так никто в прежней реальности и Анну не калечил. Еще много лет бывший первосвященник был главным в Иерусалиме и даже поучаствовал в суде над апостолами Петром и Иоанном. А теперь он без языка — какой уж судья…

— Надо вызывать сюда всех ближайших учеников Иешуа — решился я — Пусть с собой приведут еще сочувствующих и родственников.

Нам точно не помешает такая “общественная поддержка”.

— Их всего одиннадцать — уточнил Никодим — Иуда недавно повесился.

— Слышал, он предал Иешуа? — я посмотрел на Иосифа.

В этой паре с Никодимом он явно был главным. Богатый еврей, член Синедриона от партии саддукеев. Наверняка Лонгин взял у него деньги с разрешения Пилата. А значит Иосиф и с Понтием, что называется, “на короткой ноге”. Это о многом говорит.

— Я вот чего до сих пор не понимаю — опять заговорил Никодим — Учитель трижды за эти годы проповедовал в Иерусалиме. И храмовая стража, и книжники, и старейшины хорошо его знали в лицо. Зачем им нужен был Иуда?