Пытаюсь проявить недовольство, но вместо этого из горла вырывается лишь крик. Детский крик новорожденного ребенка.

— «Нет… этого не может быть. Это бред! Бред!!! Это просто невозможно!» — паника сковывает меня в стальных объятиях. Ничего не понимаю. Ничего не могу. И черт возьми, как же хреново…

Но в тоже время неприятные ощущения быстро уходят на второй план, а паника быстро уступает место истерике. Но прежде, чем успеваю разойтись, меня быстро обтирают и закутывают в нечто мягкое, а после кому-то передают. Та самая третья аура, из которой меня вынули, веяла спокойствием и защитой, а в эмоциях был просто непередаваемый коктейль положительных чувств.

Чуть разлепив глаза, мутным размытым взглядом замечаю красивую женщину примерно двадцати пяти лет. И ладно бы это, но ОНА БЫЛА КРАСНОЙ. Светло-красная кожа, с белыми пигментами на лице создающими хищный узор. Вместо волос нечто длинное и непонятное, а из-под губ, в улыбке, выглядывают достаточно острые зубы. Начинающуюся истерику забивает ступор, который закрепляется следующим действием: Она нежно целует мою голову и прижимает к своей груди, тихонько что-то нашептывая. Голос был мягкий, нежный. Словно по волшебству я начал приходить в себя. Мыслей не было. Совершенно. Я даже не успел заметить, как просто провалился в сон. Да, это просто страшный сон.

***

Н-да-а-а… а бред-то оказался вполне материальным и даже почти приятным. По крайней мере, я уже дней восемь, как нахожусь в этом теле и пытаюсь исправить свой когнитивный диссонанс. Мало того что я «переродился», так второй удар по психике последовал от самого мира. Первые глюки, оказались вовсе не глюками, и моя «мама» действительно тогрута. Прекрасная представительница одной из рас мира ЗВ. А вот отца нигде не наблюдалось, словно у меня его нет.

Третий удар по психике последовал следом за вторым. Странно подозрительное слово «Дже’дай», наталкивает на не очень хорошие мысли, а то, что делают местные жители, заставляет раскрывать рот и пучить в удивлении глаза. Но хоть понятно, что за свето-представления. Оказывается, я видел Дже’дайев управляющих силой. Считай магия наяву. А главное, мои родители… по крайней мере один, вполне обладает силой, следовательно, и я так же в теории смогу вытворять подобные фокусы. В принципе, с учетом того что я видел и делал, я более чем в этом уверен.

И теперь я, с полными радости глазами сосу грудное молоко с одной единственной мыслью: «А в каком я времени?» Это был единственный интересующий меня вопрос, ибо в какой именно меня кинуло мир, я уже понял и даже обрадовался.

И меня не волновало то, что я младенец. Теперь, я прекрасно понимаю, почему людям отшибает память бытие в этом возрасте, но готов пройти этот путь в любом виде и формате, просто потому что умер. Умер в своем мире. Головная боль в последние дни навсегда останется со мной, а потому то, что я вижу вокруг, ну никак не может быть глюком. Да и потом: я дышу, чувствую, вижу и слышу мир вокруг. Радуюсь, как самый простой ребенок женщине нежно кормящую меня грудью и подарившей второй шанс. И не важно, чем является мир вокруг, пусть даже это будет бредом, ведь у меня впервые появилась надежда на действительно счастливую жизнь.

***

Рано я обрадовался. Ой, рано. Настоящие «сюрпризы» меня ждали впереди. Одним из них, является местный язык, который был достаточно сложен, но слава Силе, и достаточно многогранен для построения сложных конструкций. А еще меня мама отдельно учит языку Тогрутов. Этот, с позволения сказать язык, был не в пример сложнее общего, ибо помимо простых звуков создаваемых голосовыми связками, включал в себя рыки, писки, клацанья языком о зубы, и все это в одном флаконе. И знаете что? Этот язык определенно вызывал у меня симпатию! Он поражал своей красотой и многогранностью, а уж, какие порой мама выдавала предложения, я аж заслушивался.

Вот сидел, и внимательно следил за тем, как шевелятся её губы, при произношении сказок из книг. Без преувеличения, завораживающее зрелище. А уж как можно обругать своего оппонента — вообще песня.

***

— Ну. Давай. Шажок. Еще шажок. О-оп! — плюхнувшись в мамины руки, расслабляюсь. Кто бы мог подумать, что учиться ходить, такое тяжелое занятие? Я вот — в жизни бы не подумал. А теперь вот, заново учусь передвигаться. Хотя, откровенно говоря, получается так себе. Вот на четвереньках — это да, это могу. А на ногах… только если с поддержкой.

Между тем, меня разворачивают и снова ставят на землю, после чего в паре сантиметров протягивают руки, что бы я к ним шел.

— «Что?! Опять?»

— Ну? Давай, — она приглашающе подзывает к себе. — Давай, — мягким бархатным голосом, подзывают меня на тогрутском языке.

— «У-у-у-у…» — мысленно стону, но пытаюсь пройти.

Шлёп!

Так, не хныкать. Не хныкать! Плевать на боль, я маленький, но гордый мужчина! Да. Меж тем, меня подхватили на руки и заглянули в глаза. Мама улыбалась и умилялась, глядя в мою серьезную морду, утирая большими пальцами накатившие слезки. Да что со мной такое, я же могу держать себя в руках!

— Ути, мой хороший, вижу ты настроен серьезно. Давай еще раз? — и меня ставят на пол, но придерживают. Давай, Шейд, я могу. Я могу!!! Ша-а-ажок. Еще ша-а-ажок…

***

— Шейд!!! — крикнула мама, хватая мои руки. А я что? Я ничего! Просто смотрю, как взрослые работают с силой, и пытаюсь повторить. Увы, но в большинстве своем выходит так себе. В первый раз выбил креслом стену. Во второй, устроил поджог. Третьего пока не случилось. Мама больше не выпускает меня из поля зрения и чуть что, тут же берет в руки.