— Тебе ещё время нужно?

— Нет, — замотала она головой, — я уже все решила.

— И?

— Сначала, — она расстегнула джинсы и стянула их вниз, — я хочу тебя.

— Боже, Сонь, — почти зарычал Ряземский, но Богатырёва ловко уселась перед ним на стол.

— Что такое, Миш? — глазки невинно хлопают, а проворные пальчики уже тянутся к пуговкам на его рубашке.

— Пока не ответишь, — перехватывает он ее руку, — ничего не будет.

— Это шантаж? — Соня ловко соскользнула вниз, оказавшись сверху. Губы ее начали блуждать по мужской шее, обдавая горячим прерывистым дыханием. Мужчина сжал челюсть. Ну, что она вытворяет?

— Я не привык сдаваться, — объявил он, пока вторая ее рука полезла к ремню.

— Я тоже, Миша, — она играла с ним, дразня короткими поцелуями, которые делали свое дело. Понимала ведь, чертовка, насколько сильны ее чары, что она может его завести с пол-оборота.

— Тебе придется, Сонечка, — и теперь уже две ее руки были в жёстких тисках его пальцев. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь утихомирить сбившееся дыхание. Да, это борьба характеров и кто-то должен уступить, чтобы взять лидерство в отношениях.

— Я хочу заняться любовью, — произнесла Соня, едва касаясь его губ, — со своим будущим мужем.

Второй раз повторять не пришлось, он все услышал, все понял…

Оказывается, как все просто. Просто чувствовать себя счастливой, просто решиться на такой серьезный шаг, просто любить и чувствовать, что рядом настоящий мужчина.

— Говорила с сестрой, она прилетит? — поинтересовался Ряземский утром, когда мы собирались на работу.

— Куда она денется? А Ваня?

— Он не сможет быть у нас на свадьбе. Улетает в Москву по работе.

— Мне уже спокойнее.

— Да брось ты, он вроде неплохой малый.

— Я и не говорю, что он плохой. Просто боюсь, что она снова сбежит. Слушай, Миш, ты ведь не просто меня возил к своему брату? Ты же уже тогда что-то решил? — я прищурила глаза, уставившись на своего жениха, который боролся с галстуком.

— Какая мне проницательная жена достается. Да, я хотел тебе показать, какие мы Ряземские надежные. Ты же сама сказала, что мы мало знакомы.

— И заодно проверил, насколько хорошо я вписываюсь в концепцию Вашей семьи.

— Даже если бы не вписывалась, — я перехватила концы галстука, помогая ему, — я бы уже все равно не изменил своего решения

— Почему?

— Хочешь услышать о том, что влюбился в тебя ещё тогда на дороге, когда ты отчаянно помогала пострадавшим?

— А ты влюбился?

— Конечно! Представляешь, это было как в фильмах, когда видишь девушку своей мечты в замедленной съёмке, — издевался он.

— Дурак, — рассмеялась я.

— Я серьёзно. Вспомнил, аж взбудоражился весь. У нас ведь есть ещё двадцать минут, а? — вздернул он хитро бровь.

— А ты точно женишься на мене не из-за секса? — я должна была задать этот вопрос.

— Все по любви, Сонечка. Надеюсь, обоюдной? — поинтересовался он.

— А разве может быть как-то иначе? Люблю тебя!

И уже на парковке, прощаясь со своим мужчиной до вечера, я понимала, что я самая счастливая женщина на свете!