«Надеюсь, - подумал Катон, - что процесс обучения пройдет быстрее, чем это было в случае с подразделениями с восточной части Империи». Слишком долго они служили гарнизонными войсками, поддерживая порядок среди местного населения и следя за сбором налогов. Очень немногие из них когда-либо участвовали в кампаниях, и им не хватало боевой подготовки и опыта. Корбулон провел последний год, собирая свои силы для предстоящего вторжения в Парфию, и многие из солдат были плохо экипированы и не были готовы к войне. Сирийские ауксилларии, наступавшие на преторианцев, были типичными для солдат низкого качества, бывших под командованием Корбулона.

Собака ткнулась носом в руку Катона, а затем вскочила, уперев длинные передние лапы ему в грудь, пытаясь лизнуть его лицо.

– Назад, Кассий!
– Катон оттолкнул его.
– Сидеть!

Тотчас же животное присело на задние лапы, все еще виляя кончиком хвоста.

– По крайней мере, хоть кого-то можно обучить, - сказал Макрон.
– Я начинаю задумываться, не лучше ли нам иметь стаю собак, а не этих бездельников.

Офицер, ехавший во главе сирийской колонны, крикнул, когда он поднял руку, и солдаты остановились. Не дожидаясь разрешения, некоторые из мужчин опустили свои копья и щиты и склонились, задыхаясь. Командир развернул своего коня и поскакал обратно по колонне, ругая своих подчиненных и яростно жестикулируя.

Макрон покачал головой и сплюнул в сторону.
– Тренировка сегодня – это очередное убожество, а?

Катон кивнул. Было достаточно легко представить себе хаос, который скоро накроет истощенных ауксиллариев.
– Готовь наших людей. Я хочу, чтобы они максимально горячо встретили сирийцев, когда они пойдут в атаку. Им нужно понять, что мы не в войну играем. Лучше сейчас несколько ушибов и переломов, чем заставить их думать, что это будет легкая прогулка в Парфию.

Макрон ухмыльнулся и отдал римский салют, прежде чем зашагать прочь вдоль возведенного вала. Он остановился посередине и повернулся к преторианцам. Им было выдано учебное оружие: плетеные щиты, деревянные мечи и пилумы с тупыми деревянными концами. Хотя такое оружие предназначено для нанесения меньшего ущерба, чем настоящее, оно все же может наносить болезненные удары и травмы. Он поднял свой витис - трость из виноградной лозы - символ власти центуриона и похлопал головкой сучковатого жезла по ладони своей свободной руки, обращаясь к людям ясным, громким голосом, который он отработал до совершенства за долгие годы для обучения солдат и командования ими в бою.

– Время для небольшой тренировки, ребята! Там почти шестьсот ауксиллариев. В два раза больше, чем нас, но это все равно никчемные шансы для них, - он сделал паузу, чтобы позволить мужчинам усмехнуться и поскалиться.
– Тем не менее, если хотя бы один из этих праздных ублюдков переберется через вал, то все центурии до последнего человека будут вычищать латрины в течение месяца. А поскольку остальных парней будут кормить сливами, вы так погрузитесь в дерьмо, что будете мечтать о свежем воздухе!

Преторианцы захохотали, и Макрон позволил им прочувствовать момент и в следующее мгновение взмахом витиса, он заставил их замолчать.
– Никогда не забывайте, мы – Вторая преторианская когорта, лучшие парни во всей Императорской гвардии. А теперь давайте покажем этим сирийским бездельникам, почему!

Он с диким ревом рванул жезлом в воздух, и преторианцы последовали его примеру, нанеся воображаемый удар закругленными наконечниками своих тренировочных пилумов в небо, проревев свой боевой клич. Макрон подбодривал их еще мгновение, прежде чем отвернулся и зашагал обратно, чтобы присоединиться к Катону и его собаке. Оставшееся ухо Кассия насторожилось при звуках криков, и теперь он снова встал на четыре лапы, его задняя часть покачивалась, а его пушистый хвост метался из стороны в сторону. Катон снял с пояса прочный кожаный поводок и привязал его к обшитому железом ошейнику собаки, пробормотав: - Ты не можешь есть сирийцев… Плохо для морального духа.

Крепко ухватив поводок, он выпрямился и посмотрел через открытое пространство на сирийцев. Центурионы и опционы были заняты выстраиванием своих людей в линию фронта напротив вала. Катон увидел, что шеренги были плохо выровнены, даже когда офицеры толкали и выстраивали вспомогательных пехотинцев на позицию.

Макрон стоял, положив конец трости себе на плечо, и глубоко вздохнул.
– Трахни меня Марс, ты когда-нибудь видел такой поток дерьма? Я бы не стал ставить на то, что эти ребята смогут вырваться хотя бы из рулона мокрого папируса. Если они когда-нибудь выступят против парфян, им лучше молиться, чтобы враг покончил с собой смехом, иначе у них не будет и шанса. Металлический отблик на дороге позади сирийцев привлек внимание Катона, и он увидел несколько приближающихся всадников. Они были без головных уборов, но с блестящими нагрудниками.
– Похоже, что Корбулон заинтересовался сегодняшними учениями.

Макрон стиснул зубы.
– Тогда его ждет небольшое разочарование, господин.

Они наблюдали, как командующий и его штабные офицеры объезжают дальний фланг сирийской когорты, прежде чем отойти на небольшое расстояние для наблюдения. Катон взглянул на префекта, командовавшего ауксиллариями, и почувствовал краткий укол жалости к массивному и лысеющему мужчине. Пакций Орфит был достаточно приличным офицером. Он служил центурионом в легионе на границе с Рейном, прежде чем был назначен командиром сирийской когорты всего месяц назад, и только начал подготовку своих людей для предстоящей кампании. И теперь на него ложилось дополнительное бремя проведения боевых учений под пристальным вниманием своего командующего.

Когда когорта сформировалась в две линии по три центурии, Орфит спешился, снял свой щит и шлем с седельных лук и вооружился, чтобы возглавить строй. Как и преторианцы, ауксилларии были снабжены учебным оружием, которое было тяжелее их полевого снаряжения и, несомненно, только усиливало их очевидное истощение. Орфит подождал, пока штабная группа со знаменосцами и буцинаторами не займет свое место между двумя линиями, затем подошел к головной части своей когорты и отдал приказ наступать. Солнечные лучи на их шлемах поблескивали, когда строй двинулся вперед.