Вскоре центр управления с криками оккупировали 15 бойцов. Экипаж притиснули к полу, остальных — в том числе Николая — познакомили с бездонными дулами пульсаторов.

Элегантная леди с каменьями вновь потеряла сознание.

— Молчать и слушать. — Вперед выступил крепко сбитый брюнет в потрепанной форме пехотинца. — Сегодня у вас день грандиозного кредитного трансферта. Номера личных счетов помнят все?

— Не имеете права, — пискнуло оранжевое облако.

— Дрю, приложи его…

— С удовольствием. — Нападавший ринулся к фордобцу, вскинул приклад и растерянно спросил: — А куда?

— Идиот. — Брюнет нахмурился. — Первая группа — обыскать корабль, вторая — к пульту. Мониторьте крейсер. Если Пеш не проявится, они, глядишь, придут в себя.

Николай украдкой посмотрел на часы. Рейдеры работают по выверенному графику, что подразумевает планирование операции. Рейдерский захват срежиссировал кто-то, обладающий серьезными возможностями и связями.

— Приступим. — Мнимый пехотинец придвинулся к пассажирам. Исследовал карманы дородного, габаритами с аэростат, руппианца… — Знакомый планшет. Кодовый хранитель, да?

— Вас поймают.

— Не раньше, чем ты запустишь код в банковскую сеть. Следующий…

Рейдер достиг Николая. Остановился, изучая импровизированный балахон, и недоуменно покачал головой. Плавно, с ленцой, раздвинул полы необъятной одежды…

— Не…

Поднял взгляд и икнул.

Удар отправил брюнета в дугу полета — к аппаратным стеллажам. Траекторию отследили десятки пар удивлённых глаз. Крохотная заминка стоила рейдерам победы.

Неуловимым движением лимы перекочевали в руки Охотника. В два ствола он развел полукругом сектор обстрела, багрянцем энергии перечеркнув застывшие фигуры. Лучевые трассы с воем вспороли нерасторопных громил, что украсили воздух розоватой дымкой и изломанными телами.

Семь попаданий…

Восьмой успел нажать на гашетку. С дырой в груди, позволявшей видеть разрываемые на куски переборки, направил пульсатор в сторону Охотника.

Высверк попадания развернул Николая, сместил вектор атаки. Но бой поверхностен, легко адаптивен. Пользуясь инерцией, он завершил оборот, пригнулся к палубе и довершил начатое.

Ад вспыхнул с утроенной силой.

Голубоватый шар энергии с неприятным звуком углубился в приборную панель. Пластиковое месиво, сдобренное разрядами коротких замыканий, волной накрыло двух членов экипажа, силившихся подняться на ноги. Мелькнули в броске тела… Рухнули на палубу подле центрального пульта — в пяти метрах от искалеченного Брюнета.

— Совсем плох. — Охотник склонился над рейдером. Ухватил за воротник мундира, тряхнул. — Позволь вопрос.

— Пошел… нах… — Мужчина харкнул кровью.

— Ответ неправильный. Кто вел операцию? — Николай приблизил лицо к раненному. Он запомнит названное имя — пока для общего интереса. С талантами, способными к столь масштабным операциям, стоит поработать.

— Я главный, — оскалился «пехотинец».

— Вопиющая ложь, — посетовал Охотник. — «Загрот» не шлюпка в пограничном порту. Вычислить маршрут спецлайнера, внедрить людей в команду сопровождения, саботировать полет и скрыть действо от Управления требует незаурядного таланта. В тебе такового не чувствую. Тогда кто?

— Назвалась твоей мамашей…

— Вообще не впечатлен. — Николай призадумался.

Секундную паузу разбил новый голос. Признаки жизни, судя по эмблеме, подал второй астронавигатор — молодой лейтенант со щегольской полоской усиков над пухлыми губами.

— Не понимаю. Кор Рон творит благие…

Выстрелом навскидку Николай пробил лейтенанту голень. Потеряв равновесие, мужчина вскрикнул и неуклюже завалился набок. Палубное покрытие скудно грохнуло.

— Не перебивай, я путаюсь, — попросил димп.

— Лойнаэль, — торопливо выдохнул Брюнет. Его накрыла волна животного страха, что случалось очень и очень редко. Говорившее с ним создание пребывало за гранью безумия. Переведя дыхание, пояснил: — Кто главный не знаю, я контактировал с Лойнаэлем. Тридцать четвертый сектор, планета Эрида, спутниковый поселок Одар.

Николай молча распрямился, проверил сигналы от флагмана и направился к выходу. Дела не ждут.

— Вы так и уйдете? — Капитан, тиская израненную шрапнелью руку, распрямился. — Тогда зачем?