ЛЮБАША. Но я знаю, точно знаю, что у меня самое тяжёлое заболевание. То, на которое больше всего койко-дней положено.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Откуда вы это знаете? Вы врач?

ЛЮБАША. Чувствую, доктор. Всем организмом чувствую, что самое тяжёлое!

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. (С возмущением). Больные такие грамотные стали! Лучше врачей разбираются, как их надо лечить. Сделаем анализы – тогда увидим, что у вас за болезнь.

Зинаида Карловна переходит к кровати беременной Веры. Вера, не меняя позы, безразлично смотрит на врача.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Что у нас здесь?

Изучает бумаги, с возмущением смотрит на Веру.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Беременная на сохранение?! Почему ко мне в палату? Почему не в родильное отделение?

Вера вяло и недовольно окидывает взглядом врача, опускает ноги и садится на кровати. Достаёт жвачку из упаковки и засовывает её в рот.

ВЕРА. Сказали, что в родильном мест нет. Там в коридоре уже лежат и трубу прорвало. Поэтому меня сюда положили временно. Мне ещё до родов далеко.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Безобразие! Совсем охамели. У меня терапия, а мне роженицу подсовывают. Как не стыдно?!

ВЕРА.(Злобно). Почему мне должно быть стыдно?! Это ваши врачи решали. Я вообще рожать не хочу. Сделайте мне аборт – я вам только спасибо скажу. Мне это дите никаким боком не нужно.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Зачем тогда забеременела?!

ВЕРА. Так получилось! По залёту.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Думать надо было, когда гуляла! Сейчас с таким сроком тебе никто прерывать беременность не станет. Даже за большие деньги. Нам криминал не нужен. А в больницу зачем легла?

ВЕРА. В поликлинике предложили я и согласилась. Я нигде не работаю, а жрать хочется. И отдохнуть надо. Я устала с пузом таскаться. Все парни от меня рожи воротят, как от уродины. Пока не рожу – никакой нормальной жизни не будет. Лучше на государственных харчах поваляться. Когда от пуза освобожусь, тогда наверстаю упущенное.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Тогда, милая, у тебя миллион других забот появится. Кормить, обстирывать, растить. Не до гулянок будет!

ВЕРА. Это мы ещё посмотрим. Для этого государство есть. Сдам его в дом малютки, пусть Президент о дите заботится. Они вон по телику врут, что рождаемость им нужна. Вот пусть моего и растят.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Значит, ты решила от ребёнка отказаться?

ВЕРА. Я его не заказывала. Поэтому и получать не собираюсь. Была бы возможность – я бы и не рожала.

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. Понятно. Как только родовое отделение примет тебя, чтобы ноги твоей в моей палате не было!

ВЕРА. Ага, разбежалась! Если положили в больницу, то кормите, поите и не вякайте! Это ваша обязанность. А в каком отделении лежать – мне по барабану!

ЗИНАИДА КАРЛОВНА. (С возмущением). Не больница, а проходной двор какой-то! Всякую шпану на лечение кладут. Возись с ними, нянькайся за смешную зарплату. Порядок в палате наведите! Я санитарку сейчас пришлю. Чтобы у меня палате всё блестело!

ЛЮБАША. Сделаем! Вы не волнуйтесь, пожалуйста!

Зинаида Карловна уходит.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. (Со стоном к Вере). Как-звать-то тебя доченька?

ВЕРА. Веркой все зовут.

ЛАРИСА ИВАНОВНА. Имя, какое хорошее, Вера, Верочка, Верунька. Как же ты решила от ребёночка отказаться. Ведь это твоя кровиночка, твоя родненькая малюточка!

ВЕРА. Что я дура?! Отец ребёнка признавать не хочет, а я должна всю жизнь теперь горбатиться? Почему отцов, которые своих детей бросают, никто не осуждает? А матерей, что ещё пожить нормально хотят и не нагулялись – все готовы со свету сжить? Где справедливость?

ЛЮБАША. Это точно! Мужики часто пользуются неопытностью женщины в корыстных целях для самоудовлетворения. И справедливости в этом мире нет. Я вот тоже столько для людей добра сделала. И никакой благодарности в итоге! Одни гадости и претензии…

В палату входит прихрамывающая убогого и невзрачного вида санитарка Анечка с ведром и шваброй. Начинает прибирать палату.

АНЕЧКА. Здравствуйте. Можно я приберусь немного?