ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Погоди, ты как попал сюда?

СМОТРИТЕЛЬ. Старуха сказала, по пьянке в погреб упал, утром вылез – уже тута, в степи кудыкиной, а сам я не помню.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Какая старуха?

СМОТРИТЕЛЬ. Старая, какая же. Пока, говорит, райской жизни для всех не устроишь, из кудыкиных степей не выберешься. А как её устроишь-то – сам босой.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. А зовут тебя как, помнишь?

СМОТРИТЕЛЬ. Вот здеся, внутри чувствую, что как-то зовут, а в башке – не помню.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Ясненько… Ты за путями смотришь?

СМОТРИТЕЛЬ. Смотрю. По мере сил.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Значит, смотритель.

СМОТРИТЕЛЬ. Точно! За что пьём?

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. За эту своевременную ночь!

СМОТРИТЕЛЬ. Не, надо за счастье в несчастном деле, чтоб наверняка.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Возраженья отклоняются.

Пьют.

Бр-р-ры!

СМОТРИТЕЛЬ. Эх, хороша, собака! (Кричит.) Эге-ге-ге!!! Эхо пропало, чуешь? Нечистые весь воздух загадили.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Это они тут по ночам вытворяют?

СМОТРИТЕЛЬ. Ага. Соб-баки! Всю жратву у моего пса перетаскали. Конечно, он и удрал. Может, уж и его сожрали.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. М-да, нечисть надо душить сразу, пока не всколыхнулась жалость.

Пауза.

А ты откуда знаешь, кто я на самом деле?

СМОТРИТЕЛЬ. Ты-то? Дык у тебя ж говорок козий. Поначалу нечистые тоже на четырёх лапах бегали, кошаков гоняли, а как-то раз просыпаюсь утром, а они уже на двух стоят! Я им говорю, вы чего это, собаки, навсегда что ли так останетесь? А они, гады, противным таким голосом: «Нам, говорят, старуха сказала, будет вам по-скотски жить, всё равно кроме его, паразита, то есть меня, здесь никого нету. Будете, говорит, в природе баланс разума держать». Обычно я таких «степными ушанами» называю: шик-шик, шик-шик, то на ножки, то на пузо, на ножки, на пузо: то ли ходют, то ли ползают. С непривычки, видать.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Чего тебе видать?

СМОТРИТЕЛЬ. Да ты не нервничай, я ведь друга не выдам, если на тебя охоту начнут. Пей, пей, хе-хе, выдыхается.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Мне очень трудно быть искренним, когда меня в чём-то подозревают.

Пауза.

Так во сколько идёт поезд из Распоповки?

СМОТРИТЕЛЬ. Из Распоповки-та-а… А, вон, вишь, ушастый шлёпает, во-она (показывает вдаль) по ложбинке. У него и спрашивай!

Смотритель мгновенно выхватил у Человека в шляпе бутылку, юркнул за дверь и закрылся.

А я вздремну пока что, хе-хе, а то ещё влезешь в будку, свистнешь чего-нибудь.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Мерзавец, я у тебя за водку даже денег не спросил! И за свою душевность мне – плевки! (Барабанит в дверь.) Открывай, слышишь меня? Открывай, безмозглая скотина! Сейчас же!

Со спины к Человеку в шляпе подходит Степной ушан: впалая грудь, отвислый живот, голова наполовину всаженная в плечи, длинные заострённые кверху уши, руки большие и сильные, свисают до колен, всё тело покрыто шерстью. На Ушане только шорты, видимо, чужие.

УШАН. Зазря колошматишь, не отопрёт.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Не лезьте, пожалуйста, молодой человек.(Снова барабанит.) Открывай, соб-бака! (Поняв, что он не один.) Наверное, зря я так на него ругаюсь.

УШАН. Ага, разворованная личность.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. Что вы говорите! А как же его назначили смотрителем путей? (Кричит в замочную скважину.) Ты ведь крушение сделаешь! Скажи, где перевести стрелки – я сделаю сам. Слышишь?.. Рас-по-по-вка! Рас-по-по-вка!

УШАН. Не рви глотку, здесь поезда уж давно не ходят.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. То есть почему?

УШАН. Не ходят – и всё, шабаш! Какой-то выродок рельсу погнул, и откуда сила-то.

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ. А вы, грубо говоря, кто такой?

УШАН. Я-то? Раньше у этого (кивает в сторону будки) на цепи сидел, гавкал да дом охранял. А от него только пинки да голодуха. Ну, я и сбежал. Только теперь на двух ногах-то он уж не узнаёт меня. В общем, друг я для всех обиженных.