Клим потянулся ко мне, сжимая мои ладони. Я вздрогнула – кожа его была ледяной, и я вдруг вспомнила о том, что стою в тонком платье на улице в конце сентября, а ночи ведь уже холодные.

– Спасибо, что ты веришь мне, - прошептал Клим. – Я знал, что ты никогда не будешь думать обо мне плохо. Ты – лучшее, что случилось со мной в жизни, Карина, - он помолчал несколько секунд. – Я не воровал. Клянусь тебе. Веришь?

– Верю, - твердо промолвила я. – Расскажи мне, что произошло. Может быть, мы вместе сумеем что-нибудь придумать? Алекс посчитал что-то не так?

Я сама не верила в то, что говорила. Ошибиться Алекс не мог. Он всегда очень четко выполнял свои расчеты. Если же находил нестыковки, то обязательно проверял все наново, чтобы убедиться в том, что ошибка и вправду была совершена.

– Меня подставили, - прошептал Клим. – Кто-то… Кто-то подворовывал, а под удар подставил меня. Это было очень хитро сделано. И я понятия не имею, кто. У меня нет врагов, ты же знаешь, Карина.

– Конечно, нет! – твердо произнесла я. – Даже не думай себя ни в чем винить. Но ты уверен в том, что не сам случайно где-нибудь ошибся?

– Да, уверен.

Я тяжело вздохнула.

– Я поговорю с папой. Скажу ему, что ты тут ни при чем. Папа мне поверит, ты даже не сомневайся в этом. Я ему никогда не лгала, у нас отличные отношения. Я сумею его убедить. Возможно, он не вернет тебя на работу, но хотя бы даст нормальные рекомендации? Ты ведь был хорошим барменом. А клубов в столице огромное количество. Ты устроишься в какой-нибудь другой, да и все.

Но Клим, кажется, не был готов на это.

– Не говори ему ничего. Ты поссоришься с отцом, мало ли, что он может себе надумать, - он печально улыбнулся. – Лучше ничего не делать, Карина.

Я хотела возразить, но Клим только прижал палец к моим губам, убеждая меня замолчать.

– Все будет хорошо, - прошептал он. – Я как-нибудь справлюсь. Я ведь мужчина. Я должен быть сильным, должен сам решать свои проблемы.

– Это не исключает поддержку и взаимопомощь!

– Карин, не стоит, - твердо произнес парень. – Ты не должна подставлять себя под удар. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Настолько, насколько это вообще будет возможно. Даже если это счастье буду дарить тебе не я, - он сжал мои ладони чуть крепче. – Возможно, нам надо прекратить наши отношения.

Я отказывалась верить своим ушам. Прервать отношения? Зачем?! Ведь мы любим друг друга! И просто так расстаться, из-за того, что у него трудности.

– Нет, - твердо произнесла я.

– Кариночка, - вкрадчиво произнес Клим, - ты же понимаешь… Мы с тобой – птицы разного полета. Ты красивая, умная, богатая наследница. Ты можешь встречаться с кем угодно, я себе просто не представляю, как можно не влюбиться в такую, как ты. Ты лучшее, что произошло в моей жизни, солнышко.

Я сглотнула.

– Ты говоришь так, словно прощаешься.

– У меня нет денег. Ни гроша, - покачал головой Клим. – Теперь у меня нет и работы, о перспективах трудоустройства тоже не приходится и мечтать. Я понимаю, что просто буду тянуть тебя на дно. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем то, чем я могу тебе дать. Увы, но лучшее, что я могу сделать – это просто отпустить тебя.

Мне хотелось плакать.

– Я настолько меркантильна, по-твоему, да? – тихо промолвила я. – Ты считаешь, что я – из тех женщин, которые просто бросаются на деньги? И готовы просто отбрасывать в сторону свои чувства, лишь бы только заполучить финансовую выгоду?

Клим молчал.

– Мне очень жаль, - мой голос сейчас был холоднее льда, - если ты действительно такого высокого обо мне мнения.

Я отвернулась, собираясь уйти, и велела себе не плакать. Слезам здесь не место. Возможно, дома. Но я не позволю Климу увидеть меня слабой и разбитой его словами.

Но он не дал мне сделать и двух шагов.

– Постой! – Клим схватил меня за руку. – Солнышко, постой… Карина. Конечно же, я знаю, что ты не такая. Знаю, что тебе плевать на деньги, - он привлек меня к себе. – Но последнее, чего бы мне хотелось – это испортить тебе жизнь. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я буду счастлива с тобой. Вне зависимости от финансового положения, - решительно промолвила я. – И я всегда готова поддерживать тебя. Что бы ни случилось.

Клим ничего не сказал. Его мягкий, нежный поцелуй был лучше любых извинений.

С отцом я говорить о наших с Климом отношениях не стала. Когда я вернулась домой, папа уже был на месте, но все ещё сердитый. Он с таким видом пилил столовым ножом стейк на своей тарелке, словно разделывал своего личного врага.