Очень хочется спросить «понравился ли даме деликатес?», но лишь заставляю себя хлюпнуть носом:

— Я защищался.

— Издеваешься? У тебя только разбита бровь. А у избитых тобой учеников нос ушел в череп и горло разорвано унитазным ершиком.

— Хорошо защищался.

Георгий фыркает:

— С каких пор ты стал таким бойцом, а? Я успел о тебе почитать всякого. Ты один из десятки по годовой квоте для малоимущих. Сумма в тебе не пробудилась даже на третьем этаже. Объем сосуда весьма посредственный. И знаешь, что я тебе скажу, — ухмыляется замдиректор. — На моей практике, если такие как ты не выдерживают обучения и начинают вытворять подобное, то это психушка. Ты сошел с ума, Константин?

Опять эта «сумма». Еще и «сосуд» какой-то.

Этот Георгий начинает меня раздражать, но я умею играть разные роли. Однажды, я притворялся грязным попрошайкой и ковырялся в стоках, выискивая в дерьме объедки. Так что притворяться ссыкуном, которым меня тут привыкли видеть, не составляет труда. Сомневаюсь, что если я сейчас включу крутого, то из этого выйдет какой-то прок. Но молчать и согласно кивать я точно не собираюсь:

— А что вы сделаете с теми, кто опрокинет вам на голову корзину с мусором, пока вы испражняетесь?

Только сейчас замечаю, что в новом языке есть «ты» и «вы». Очень неудобно. Не очень понятно, когда нужно использовать то или другое. Для меня все тут «ты». Без лишнего выпендрежа. Но, на всякий случай, я решил подстраховаться. И не прогадал. Похоже Георгию больше нравится, когда ему «выкают».

Заместитель директор по исправительной деятельности непроницаем:

— Я бы сделал то же, что и ты. Или даже хуже. Но ты мне таких вопросов не задавай, Константин. Я все еще могу… усложнить твое пребывание здесь.

Да-да, конечно.

— Не сомневаюсь. Ну. Так как меня накажут?

— А ты хочешь, чтобы тебя наказали?

Да мне плевать. Судя по диалогу, пытать меня не собираются. И даже не запрут в подземелье. Так что хорошо играть в эти игры желания больше нет.

— Нет. Кто в здравом уме хочет, чтобы его наказали? Может я просто пойду?

— Это вряд ли. На избитых до полусмерти убогих мне, честно говоря, плевать, — Георгий подается вперед, опирается подбородком на руки. — Но побег и… — уголок его рта слегка приподнимается. — кормежка наших спонсоров экскрементами неприемлема. Ты же умный парень, должен понимать, как отразится на школе потеря их доверия. Правильно, деньгами. Интересно, а если бы она была аристократкой, ты бы повторил этот трюк?

Я пожимаю плечами.

— Понятно. Что ж, а теперь о твоем наказании. Не буду скрывать, оно будет показательным. Исключить тебя мы не можем, но… Во-первых, ты будешь ходить к школьному психологу в течение месяца. По средам. Я должен убедиться, что наш тихоня не превратился в маньяка. Во-вторых, я вычитываю у тебя… хм… девяносто процентов очков влияния.

Это еще что такое? Спрашивать, конечно, не стану.

— Это, как ты понимаешь, опустит тебя на первый этаж. Придется начать обучение с самого начала и пройти все процедуры тестирования. Мы не любим прибегать к такому наказанию. Переобучение ученика — дорогое удовольствие для школы. Но сейчас у меня нет выбора. Наказание должно быть строжайшим.

— Выбор есть всегда.

— Пожалуйста, не перебивай. Так вот. Как ты знаешь, мы не приверженцы строго графика и проводим обучение сразу после набора группы. И у нас недавно набралась такая. Так что мне повезло — не пришлось долго думать о твоем наказании. С понедельника они начнут занятия. И ты должен понимать, что если я этого не сделаю, то мы рискуем лишиться больших денег. Авторитет школы и ее спонсоров непоколебим, и мы этого никогда не скрывали. В-третьих, месяц отработки. После занятий будешь драить боевой зал.

И на кой мне все это? Совершенно не понимаю, почему я должен играть по каким-то странным правилам. Проще свалить из этой школы и постараться во всем разобраться. Но может я что-то не понимаю… Решаю рискнуть:

— Может просто отчислите меня?

Георгий щурится. Вот ведь… слизь подземная! Подозревает что-то?

— Хм… похоже тебе и правда не помешает психолог. В каком смысле отчислить? Из нашей школы не отчисляют за такое. Особенно малоимущих. Если ты зачислен, то выйдешь только с дипломом специалиста суммы. Ну или мертвым, — на последних словах он улыбается, и я не могу понять шутка это или он серьезно. — Так что не говори ерунды.

Я вздыхаю, тоже откидываюсь на кресле:

— Я не буду исполнять наказание с отработкой. На остальное согласен.

Глаз зама директора слегка дергается:

— Думаешь у тебя есть выбор?

— Конечно. Я просто не буду на нее ходить. Я защищался, и вы уже опустили меня на самое дно. И этого мало вашим… спонсорам? Надо чтобы я чистил маты, как прислужка? Нет. И это мое последнее слово. Кстати, заместитель директора, позволите?

Я тяну руку к стаканчику с зубочистками с мятными наконечниками на столе. Посмотрим, насколько высокомерен этот… заместитель директора. Или как там его.