Нуралдин недовольно ворчит. Ибн Джубейн жестом успокаивает его.

– Христианин прав, брат мой. В нашем анализе следует исходить из логики. Вспомни, что сказано в стихе 73 суры Имрана, где речь идет о нашем праотце Измаиле: «Не годится человеку, чтобы ему Аллах даровал писание, и мудрость, и пророчество, а потом он сказал бы людям: Будьте рабами мне, вместо Аллаха? – Нет, говорит он: поклоняйтесь Богу. Если вы черпаете учение из книги, старайтесь же понимать ее»[88].

Анания, поглаживая свою длинную пожелтевшую бороду, согласно кивает головой.

– Я припоминаю, что Бог…– немедленно бросается в атаку Мисаил.

– Не пересказывай по памяти, брат! – прерывает Анания. – Обратись к тому, что написано в книге. Слова Магомета взывают к нашему разуму. Память изменчива, и только письменное свидетельство сохраняет слово, заключенное в нем.

– Разве что переписчик ошибется, – смеется Азария.

– Высокочтимые отцы, нам не следует придираться друг к другу, не так ли? Мисаил, так ты прочтешь нам историю Измаила?

Повинуясь Хасану, Мисаил останавливает свой палец на шестнадцатой главе Книги Бытия и читает[89]:

– «Сара, жена Авраама, не рождала ему детей, но у нее была служанка египтянка по имени Агарь. Она сказала мужу своему: Вот, Господь заключил чрево мое, чтобы мне не рождать совсем. Войди же к служанке моей, чтобы узнать, не смогу ли я, случаем, получить детей хотя бы от нее»…

– Каково начало! Сара бесплодна и требует чрева взаймы, чтобы получить сына для себя. Не кроется ли уже здесь посягательство этой еврейской женщины на территорию, принадлежащую другой? – негодует Нуралдин.

– Разве чрево женщины это территория? – удивляется Николь.

– По логике Аристотеля это вполне доказуемо, потому что дети, рожденные ею, воспроизводят в себе часть пространства и времени, – уверяет Ибн Джубейн.

– Кража семени, или скорее сделка на случай прекращения рода, – размышляет Хасан, – это понятно и может иметь силу закона. Интересное решение в судебной практике! И полезное! Но оставим доводы, выдвигаемые Аристотелем, и продолжим чтение о событиях, считающихся подлинными. Мисаил, читай дальше, прошу тебя.

– «Когда Авраам внял просьбе ее, она дала Агарь в жены мужу своему. Но узнав, что та зачала, Сара позавидовала ей и побила ее…».

– Ну и нравы! Эта окаянная Сара завистлива. Какой скверной матерью она была бы для Измаила! – не сдерживается Нуралдин.

– А сам ты каков – ну прямо кумушка-болтушка, – смеется Хасан.

– Ты прав. Я умолкаю, и пусть Мисаил продолжит эту назидательную повесть.

– Нет! Напротив, именно здесь нам следует остановиться, – возражает Николь. – Будь Измаил христианским принцем, он считался бы всего лишь незаконным отпрыском, как побочное дитя. Для нас это весьма важное определение…

– Но, в сущности, что такое побочное дитя? – задает вопрос Хасан.

– Зачатое в пути или где-нибудь в сарае. То есть, вне супружеского ложа. Но Сара, которая заменила свое собственное чрево, оказавшееся бесплодным, на чрево Агари, согласна принять Измаила как своего потомка, ибо она просила у Агари детей для себя. Зависть Сары – вот ее единственный грех. Но с моей точки зрения, Измаил вовсе не побочное дитя и наделен такими же правами, как если бы он был законным сыном Сары, которая сама его пожелала.

– Ты прав, Николь, но остерегайся поспешных выводов. Ты рассуждаешь с точки зрения христианского права, согласно которому супруга должна быть единственной. Однако я могу продолжить твою мысль. Текст ясно дает понять, что Измаил был желаемым и желанным. Он вовсе не плод греха, а как раз то дитя, которое понадобилось для продолжения рода, в обстоятельствах бездетности. Этот законный, и вместе с тем незаконный, сын наделен всеми правами, в противоположность тому, что запечатлело в своем законе Пятикнижие.

– Постой, что ты несешь? – возмущается Мисаил. – Ты, стало быть, думаешь, что наши тексты – всего лишь нагромождение несправедливых правил, допускающих произвол?

– Я лишь забегаю вперед и говорю о том, что будет сказано в следующих главах твоей книги, дорогой Мисаил. Читай дальше и не шарахайся от моих замечаний, мы не крестоносцы, и из нас, людей ученых, таковым никто никогда не был. Да сохранит нас от этого Бог, как бы Его ни называли!

– Да услышит Он твои слова, – одобряют Анания и Ибн Джубейн. – Продолжай, Мисаил…