Все обернулись к нему.

Он дошел до стола и со звоном грохнул на него медную кружку.

– Черт знает что такое!
– сказал он.
– Напакостили целую бочку да и перевернули ее под конец. Такая вонь пошла по всему помещению! Велел курить можжевельник. Да куда там! До сих пор не продохнешь.

– А почему перевернули бочку?
– быстро спросил Четль.

– Вора купали, - сердито ответил старик и погремел кружкой: Выручка-то, видите, а?

– Нет, Билл совсем сошел с ума!
– решительно сказал Бербедж.

– Но к кому же он тогда бегает?
– задумчиво спросил старик.
– Чтобы Виллиам без всякой причины потерпел убыток? Да никак я этому не поверю. Если он промахнулся, значит, было из-за чего. Было, было, мистер Бербедж. Будьте уверены, что было.

– Очевидно, что так, - сказал Бербедж.

– Если я говорю, что это так и есть, будьте уверены. Да, что-то делается с Биллом. Помните, вы мне рассказывали, что он начал для вас новую пьесу? Ведь это было месяца три назад, никак не меньше. И помните, вы говорили, что недели через две она уже пойдет. Так где же она? А вот я действительно пишу трагедию и поставлю ее.

– А вы что-нибудь разве пишете сейчас?
– спросил кассир. Он тоже имел долю в театре, и его мучило, что сборы начали падать.

– Я-то пишу, - важно кивнул головой Четль, я-то, молодой человек, пишу! Не говорю наверное, но очень скоро, возможно, что в этом месяце я окончу большую трагедию про Вильгельма Завоевателя, и посмотрите, какие сборы она будет делать.

– Ну что ж, дай-то Бог!
– мирно согласился Бербедж, которому очень хотелось, чтобы Биллу натянули нос.
– Вильгельм Завоеватель солиднее Ричарда. Во всяком случае, пришел раньше его.

– Да, - подтвердил Четль.
– Был солиднее и пришел раньше. Но только для того, чтобы приобрести мою трагедию про этого несравненного героя, вам придется раскошелиться. Это ведь не ваш дурной "Ричард", за которого и одиннадцать шиллингов высокая цена. Так я прямо и скажу, когда мы встретимся с вашим Шейлоком.

– Ладно. Будет мех, будет и цена, - ответил Бербедж.
– Я иду в "Сокол". Поищу Билла хотя бы там. Не составите ли мне компанию?

II

В коридоре, узком и темноватом, их остановил мальчишка, бойкий, востроглазый чертенок, один из тех, что держал лошадей у входа в театр, и сунул Бербеджу записку.

– От кого?
– спросил Бербедж, не удивляясь.

Мальчишка только хмыкнул.

– О!
– почтительно сказал Четль и даже отступил.

– А ну, держи фонарь, - приказал Бербедж мальчишке и стал читать.

Конечно, и Четль заглянул туда же.

– Кто тебе передал это?
– спросил Бербедж, комкая записку в кулаке.

– Там... У входа...
– неопределенно сказал мальчишка.

Бербедж повернулся к Четлю.

– Ну что же, раз зовут, надо идти, - сказал он с той чуть презрительной, извиняющейся, но вместе с тем и покорной улыбкой, которую Четль в этих случаях давно заметил у актеров первого положения.
– Ну, я не прощаюсь с вами. Вы не выпьете и двух кружек, как я приду.

– Мистер Ричард, кто вас зовет?
– спросил строго Четль.
– Неизвестный человек? Что ему нужно от вас? Какие могут быть тут разговоры, коли вы его и знать не знаете? Почему он подослал мальчишку, а не пришел сам?

– Ну!
– сказал Бербедж и засмеялся.
– Мало ли почему!

– Смотрите, смотрите, - пригрозил Четль.
– Помните, как погиб Марло?

– Чепуха!
– ответил Бербедж.
– То Марло, а то я! Идите, я сейчас же догоню вас.

И он отошел с мальчишкой.

* * *

Двое стояли несколько поодаль от входа, в одном Бербедж узнал того молодца в плаще с леопардами, которого он сегодня заметил в театре. Другой стоял спиной к ним, прислонившись к столбу. Когда молодец увидел Бербеджа, он молча повернулся и пошел к Темзе. Дошел до мостков и остановился. "Вот как?" - подумал Бербедж. Но время было еще раннее, только что начало смеркаться, да и народ толпился повсюду, особенно около мостков через большую сточную канаву, где стоял молодец. "А, да что там!" - подумал Бербедж и пошел. Как только молодец в голубом плаще отошел, тот, что стоял спиной, повернулся и посмотрел на Бербеджа. Это был юноша среднего роста, но очень тонкий и хрупкий, порядком смуглолицый, с черными большими глазами, выражения которых Бербедж никак не мог уловить, и чуть заметными черными усиками над верхней, немного выдающейся вперед губой. На нем был длинный белый плащ, а сбоку торчала шпага. Увидев его, Бербедж вздрогнул и остановился. Уж слишком непривычным было его лицо - чуть ли не мальчишеское, очень свежее, но вместе с тем резко отличное чем-то от всех мальчишеских и юношеских лиц. И вдруг Бербеджу показалось, что он где-то видел этого юношу и даже знал его, пожалуй, но вот забыл. Так с десяток секунд они и смотрели друг на друга. Потом юноша слегка улыбнулся - так, что чуть вздернулась верхняя, поросшая черным пушком губа, показались круглые, мелкие и блестящие зубы. Резким движением плеча поправил плащ и пошел к Бербеджу. Шел он твердо, отчетливо, чеканно. Но Бербедж обратил внимание, что длинная шпага все-таки очень стесняет его движения, и надел он ее не на тот бок. "Что за черт!" - подумал Бербедж. И тут юноша вдруг тихо, но очень ясно сказал:

– Мистер Бербедж!

– А!
– почти крикнул Бербедж и даже отступил.

– Ну-ну!
– сказал юноша успокаивающе.
– Не надо. И так на нас уже смотрят. Идемте-ка.

Он предложил Бербеджу руку, они обогнули круглое здание театра и пошли вниз, к городскому саду.

Было шумно и весело в этом саду. Какой-то пьяный матрос, широколобый, кривоногий, обветренный, как черт, с толстой рассеченной губой, рыча, дразнил ручного медведя. Зверь уже вставал на дыбы, обхватывал голову лапами и яростно рычал.