— И вы только разговаривали? Серьезно? — спросил меня мужчина, когда мы поднимались по лестнице.

— Я прикоснулась к его плечу. Подумала, что он хороший человек.

— И заклеймила его самым древним способом, который не применялся вот уже 300 лет.

Я не успела задать вопросов, до того как Асмодеус вошел в комнату проверить «больного». Сапфир уже вполне очнулся и с интересом рассматривал новую метку.

— Это то, о чем я думаю? — спросил он дикого пса. Столь привычный печальный взгляд изменился. Теперь глаза Сапфира светились, он смотрел на меня так, словно я стала ответом на все, мучающие его вопросы. Асмодеус внимательно рассмотрел клеймо. Потрогал пальцами, поднес нос к чернильному пятну, как выдрессированная собака.

— Да. Это ее Метка. Твой клан теперь всегда сможет черпать ее силу через тебя. Тебе не нужно быть подле Хранительницы. Тебе не нужно становиться ее фаворитом. Ты свободен уйти в свой клан.

— Но я… как? Я думал, эта техника потеряна.

Сапфир смотрел на меня, на дикого пса, снова на меня. Словно у нас был ответ… Светлая и темная моя часть синхронно пожимали плечами, поэтому ответить взялся Асмодеус:

— Мелания — уникальна даже для Темной Хранительницы. Поэтому ее пришлось так долго прятать в железном мире. Иди и расскажи всем про то, что произошло.

Как только Сапфир вышел из комнаты, все еще приволакивая ноги, Асмодеус задал мне вопрос:

— Ты сказала, что думала о том, что он хороший человек, когда это произошло. О чем еще?

Судя по его напряженному взгляду, ответ для Асмодеуса был очень важен.

— Я точно не помню, о многом… О том, что хочу, чтобы он женился, любил того, кого хочет. О том, что он не заслужил всего, что с ним произошло. Об Алмазе, о предательстве кентавров. Думала, что Сапфир не должен платить за чужие грехи, что он достоин выбирать свою судьбу.

— Что он достоин… — повторил за мной Асмодеус. А затем улыбнулся так, что в его зеленых глазах заплясали шальные огоньки, — Что ж Мелания, у нас появился способ укрепления связи без физической близости.

Он положил руку мне на голову, в странной покровительственной ласке. Это простое касание заставило мое сердце забиться чаще. Захотелось перехватить его ладонь, или приблизиться или сделать еще что-то, что увеличило бы контакт между нами. Но Асмодеус опустил руку, разорвав прикосновение.

Мне предстояло принять Силу. Во мне бурлила энергия и требовала выхода. А мы за закрытыми дверьми и никто не посмеет войти в мою комнату без предупреждения… Я сделала шаг вперед, Асмодеус отстранился, прекрасно прочитав призывный блеск в моих глазах.

— Не делай того, о чем завтра не пожалеешь. Я не хочу пользоваться твоей слабостью.

Его слова отрезвили меня. Но и разозлили. Причем и темная и светлая мои части были солидарны в желании хотя бы поцеловать его. Стать ближе. Стать единым целым.

Тряхнула головой. Проглотила слезы обиды от отказа. Выскочила из комнаты.

На улице на меня обрушилась какофония звуков, приветствий, запахов. Алина, как всегда, прекрасно осознавшая в каком я состоянии, вложила мне в руку бокал. Зная ее, там был сбор трав, а не спиртное. После одного глотка мне сразу стало легче. Желание заменить упрямого Асмодеуса на куда более покладистого Гато куда-то пропало. Но что мне делать с этой жгучей болью? Ведь отказ мужчины ранил, ранил в сердце.

В темноте ночи фиалки в моих волосах горели еще ярче. Через жалких пару часов, они подтвердят, что я настоящая Хранительница Темного пламени. В чем, после произошедшего с Сапфиром, никто больше не сомневался. Меня обступали со всех сторон, почтенно кланялись. Фамильярности, граничащей с грубостью больше никто не проявлял.

— Слухами земля полниться… — раздался за моей спиной знакомый, холодный до дрожи голос. Теуро, все такой же серый и высокий, сегодня смотрел на меня куда более внимательно.

— И какими это слухами? — как назло рядом не было ни кого из близких знакомых. А мне бы хотелось защиты перед отцом Астрид. Мало ли… вдруг он обиделся.

— Что вы проявляете незаурядные таланты. Редкие, утерянные. Ваш отец точно не из колдунов?

Пожала плечами. Алина объясняла мне, что для колдунов стать фаворитом Хранительницы, означало приблизиться к власти. А стать отцом следующей Хранительницы, было вообще огромной честью. Поэтому Теуро, когда моя мама его отвергла, приложил все усилия, чтобы Мила родила дочь именно от него.

— Мне не известно, кто мой отец.

— Жаль. Способность накладывать темную метку утеряна уже несколько столетий. Если бы я сам не разглядел ее на вашем кентавре…

— Что вам от меня нужно? — проговорила несколько раздраженно и тут же прикусила себя за язык. Как я смею так разговаривать со старшими?

— Хотел вручить вам дар, от своего рода как знак почтения и верности. — он протянул мне оправленный в серебро белый камень. От вещицы веяло могильным холодом, и Теуро с явным удовольствием наблюдал, как я пытаюсь изловчиться, чтобы не прикасаться к камню.