Волхв, с окровавленной палицей сидел верхом, осматривая поле битвы. Порубленных тел было больше, и они стали бесполезны. Но те трое, которых убил он, можно было использовать, и хозяйственный мужчина бережно отволок их в сторону, ровно уложил, приготовил к оживлению. Дельное из оружия, то что получше, сложил в кучки. Теперь, можно было и отдохнуть. ведь и Альма пришла в себя, да и важные дела не ждали, надо было поменять соболей на зерно и мед.

Курей, озираясь, подъехал к Царевне, когда её лицо стало просто нежно – голубым. Черные губы раздвинулись, обнажая жемчужные зубы красавицы, черные глаза смотрели, почти не моргая.

– Добычу всю собери, волхв. Нам нужно многое.

Курей только пожал плечами. Уже всё собрано, но спорить с Госпожой не собирался. Альма подошла к лежащему юноше, и мигом разрезала ремни, стиснувшие руки и ноги. Кровь так и текла из раны, но он был ещё жив. Ведьма кивнула, и, так ещё с кинжалом в руке, присела на волокушу, и мигом разрезала себе запястье, так что Курей охнул.

– Царевна… – только прошептал он.

– Колода ещё не полна, – ответила ведьма.

Она поднесла свою ранку на руке к губам умирающего, и струйка прозрачной жидкости, Ихора, упала в рот юноши. Альма теперь поднесла запястье к своим губам, облизав, и ихор сразу перестал течь. Тело ганта, светловолосого юноши, стало биться в судорогах, да так, что возок чуть не перевернулся. Наконец, он открыл голубые глаза, и увидел Мёртвую Царевну, ту, которую видел не раз, приезжавшую к ним в город. Оживший с трудом встал, поклонился и произнёс:

– Служу тебе до самой моей смерти, Царевна!

– Как же тебя звать, воин?

– Яромир!

Шитик просто нёсся по волнам Сарматского моря, весла почти сгибались в уключинах в мощных руках неутомимых гребцов. Эти мореходы могли грести от рассвета до заката, и не нужно было менять уставших на свежих. Рыбаки приветствовали воинов, но удивлялись, что судно идёт на Восток, а не на Запад, отплатить за обиды данам. Верно, часто ходила Дружина Святовита в Роскилле, и их мечи были словно охранной грамотой от ярости врагов. Но нет, теперь их ждала далёкая земля на Востоке, они шли в Царьград, или называемой данами ещё Гардарики, что означало страну или город Царя…

Тащить их судно, с кожаными бортами, пришитыми к каркасу лодьи, было не тяжело, что бы перейти с одного водного пути на другой было не так трудно. Вообще, такие шитые суда в Поморье у вендов строили редко, но витязи Святовита были верны обычаям предков. Понятно, что они нанимали возчиков, надо было переправить груз, и громадные телеги, влекомые волами, перетаскивали дорогой товар от одной реки к другой. Серебряные пенязи становились щедрой оплатой за помощь. Здесь витязи не нажили врагов, оплачивая работу по договору..

Воины прошли на Дон, и тут их облик преобразился. Парус на мачте словно чудом, оказался другой, у купцов, а теперь не воинов, отросли маленькие бородки. И перед глазами иных торговых людей они уже были морского дела старатели с Студёного моря, с небольшим, но драгоценным грузом моржового зуба и меха зверя дымка, именуемого и соболем. Янтарём высоченные купцы уже не торговали, да и откуда на Матке или Груманте Янтарь?

На Дону северяне прошли мимо крепости Тана, древнего городка с несколькими каменными башенками, где они заплатили мыто за сой товар. Город-то был небольшой, дае без стен, окруженный лишь валом, но на диво богатый рыбой. Купцы с удовольствием попробовали местного осетра. Дальше путь странников лежал по спокойному Меотийскому озеру, к богатому и славному Царьграду, Корчеву, или Керчи, кто как говорил. Рядом был город саров, Сугдея или Сурож, тоже хорошо укрепленный и богатый.

Гавань города-порта, стольного города Белой Руси защищала приземистая башня, на которой развивался новый стяг – Герб Рюрика.

На носу, стоявший старшина купцов, нехорошо улыбнулся, но Священное знамя не оскорбил. Да и как можно? И этот знак священный, уж четыре тысячи лет как или больше, те, кто посвятили себя Мёртвым Царевнам, наносят себе его на чело, или на шлем или шапку. И каждый видит два белых луча на лбу, а третий, красный, как язык огня, между ними. Это и был знаменитый Колюмн, или Коломна.

Но вот, их судёнышко, здесь совсем малое, среди громадных ромейских торговых кораблей, встало у причальной стенки. Купцы быстро разгрузили судно, оплатили мыто, и оттащили лодью и груз в лабазы. Один из купцов уже достал перстень, блеснувший на солнце крыльями и клювом, и что странно – львиными лапами. Прошедший мимо имперский купец только пожал плечами, удивившись древнему гербу.

– Ты что достал, Лют? Какую печать? – тихо проговорил другой, – сказано, медведь с секирой…

– Устал с дороги, брат…

– Опечатывай быстрее, – пробурчал мужчина, – Ладно, пойдём искать постоялый двор…

Чужие люди никого в торговом городе не удивляли, хотя власти и старались, что бы гости не мешали жителям города. Они остановились в заведении ромея Анастасия Псаки. Каменное строение, с двумя пристройками, с кухней, лабазом и конюшней. Получилась немалая усадьба, даже для такого большого города, как Керчь.

– Возьмёшь ли пенязи короля франков, Анастасий?

– Отчего не взять, – покладисто и не споря с гостями, согласился трактирщик, доставая весы.