На втором этаже Ясмина включает рождественскую музыку, зажигает свечи в подсвечниках и танцует сама с собой, двигаясь по краю пушистого ковра. За ее спиной виднеется возвышение, на котором она устроила кровать. Прямо на полу лежат два матраса в окружении подушек, одеял и пушистых накидок. Интерьер выглядит так, будто какая-то фея махнула волшебной палочкой и все стало белым, серым и розовым.

Высокие окна со шпросами, кухонный островок со столешницей в тон серым лакированным дверцам ящичков, несколько столиков, табуретки и пуфики.

Через мгновение она берет в руку невидимый микрофон и подпевает Томми Чёрбергу под высокие ноты «О святая ночь». Николас идет к холодильнику и вытаскивает две банки пива. Морщится, когда Ясмина берет особенно высокую ноту. Откупоривает банку зубами, протягивает одну бутылку сестре, и в этот момент голос подает попугай Ясмины. Николас подходит к позолоченной клетке, свисающей с крюка под потолком рядом с кухонным островком, и смотрит на серого жако:

– Привет, Пелле. Как у тебя сегодня дела?

– Пошел в жопу, – скрипит птица.

– Вот как. Ты не в настроении?

– Пошел в жопу.

Он поворачивается к Ясмине:

– Тебе нужно научить его чему-нибудь еще, кроме «пошел в жопу», – кричит он, чтобы перекричать песню.

– Уже научила.

– Что?

Она танцует, скользя по полу, подстраиваясь под новую мелодию – «Вифлеемскую звезду» на стихи Виктора Рюдберга [1] .

Николасу кажется, что внизу, в прихожей, раздается какой-то звук, и он шикает на сестру. Кто-то стучит? Ясмина замолкает, и теперь звук слышен отчетливее. Да, кто-то стучит в дверь.

– Кто бы это мог быть? – шепчет он.

– Не знаю.

Ясмина тихонько пробирается к лестнице.

– Подожди. А вдруг это он? Тот финн?

В глазах Ясмины плещется паника. Николас знает, о чем думает сестра, про себя проклиная ту ведьму, чьи слова засели у нее в голове. И все равно не выдерживает и смотрит на часы в мобильном телефоне.

22:13. До полуночи остается чуть меньше двух часов, и тогда предсказанная опасность минует. Он спускается за Ясминой в прихожую и стоит у нее за спиной, пока та смотрит в глазок.

– Это Санта-Клаус, – говорит она со смехом. – Думаю, я его знаю.

И она открывает замок.

– Нет, подожди!

Николас не успевает остановить сестру. Ясмина открывает дверь, и на пороге появляется человек, наряженный Санта-Клаусом. Он стоит на приступке и раскачивается, как флагшток на сильном ветру. Два шага назад, шаг вперед. У него огромный живот… или это подушка, которую он подложил под камзол. На носу очки в серебристой оправе. Человек не может сфокусировать взгляд на них и заплетающимся языком произносит:

– Нельзя ли тут разжиться рюмочкой?

Николас протискивается мимо Ясмины и берется за дверную ручку:

– Похоже, тебе уже хватит.

Николас пытается закрыть дверь, но гость засовывает в дверной проем ногу в сапоге:

– Эй, а чего это ты такой неприветливый? Я ничего плохого не имел в виду.

– Не сомневаюсь, но все-таки будь так добр, убирайся восвояси.

Санта-Клаус не двигается. Понял ли он вообще, что сказал Николас? Незнакомец, похоже, не совсем в себе и держится за дверь, чтобы стоять прямо. Николас отпихивает его ногу и пытается захлопнуть дверь, но что-то по-прежнему мешает ей закрыться.

Пальцы Санта-Клауса! Он изрыгает проклятия, распахивает дверь и вталкивает Николаса в тесную прихожую. Они врезаются в стену между вешалок и курток. Ясмина вскрикивает. У Николаса нет шансов: Санта-Клаус весит килограммов на пятьдесят больше и крепко держит противника за руки. Только если удастся оттолкнуть его обратно к двери, к приступку, может, тогда получится от него отделаться. Николас упирается пятками в пол, напрягает свои сильные ноги футболиста и делает бросок вперед. Ноги его скользят из-за мокрых носков, но понемногу он продвигается вперед… шаг… другой. Хватается за дверной косяк, третий шаг делает по инерции. Они оба скатываются с приступка, Санта-Клаус падает на спину, Николас оказывается сверху. Сквозь длинную бороду слышатся вздох и бульканье, как будто легкие незнакомца лопаются. После этого он замирает.

Николас откатывается в сторону. Он потянул плечо, но в остальном в порядке.

– Что за хрень?! – Ясмина падает на колени, прикладывает ухо к губам Санта-Клауса, щупает ему пульс. – Что ты натворил?!

Николас смотрит на лежащего у его ног человека, на съехавшую набок бороду, на разбитые стекла очков. Как будто сквозь пелену он видит, как Ясмина кладет ладони незнакомцу на грудь и начинает считать вслух, одновременно ритмично надавливая на грудную клетку: один, два, три, четыре, пять, шесть…