Пассажиры все еще переглядываются и крутят пальцами у виска, а я, продолжая улыбаться, вспоминаю вкус коралловых губ.

***

– Вот урод! – Оля в последний раз топает туфлей по проезжей части и возвращается на остановку – Своло… - Кира делает ей знак, указывая на сестренку Бесонова, и она тут же поправляется. – Негодяй, короче.

– Странно он был как-то одет, - задумчиво перебирая розовую прядь, замечает Рита. – Как будто в домашние футболку со штанами.

– Братик в них по больнице ходит, - кивает Лена, в восхищении разглядывая Олю. С одного пинка весь автобус встряхнула! Вот ей бы такой сильной стать. Никакая Шпигова бы не смела ее трогать.

– В больнице? – вскидывает голову Оля. – Он лежит в больнице? Что-то серьезное?

– Ага, братик в аварию попал. Но выбрался ненадолго, чтобы мне помочь.

Рита переглядывается с Олей.

– Так значит, швы на его лице – это не после Игр? – спрашивает Рита. – Это из-за аварии?

– Ага.

Оля вдруг ощущает странное удушье. Она касается кончиками пальцев своих губ – нестерпимо горящих после наглого поцелуя. Но теперь она вовсе не сердится. Теперь ей стыдно. Она собиралась избить больного! На глазах его сестренки! Есть ли более позорный поступок?

– Вы только сильно не бейте братика, - просит вдруг Лена. – После аварии он перестал управлять живой. Совсем больше ее не видит.

Есть – избить инвалида.

Внутри Оли натягиваются неведомые струны, причиняя физическую боль. Сердце сжимается.

– Я не буду его бить. Обещаю, - успокоить девочку – все, что она теперь может. – Скажи, пожалуйста, в какой больнице Артем лежит?

– Зачем тебе? – прищуривает глаза Кира.

– Хочу извиниться, - Оля плотно поджимает губы. Жар никак не хочет их покидать.

***

Вечером мне в палату вламываются три перца. Все на понтах, на волосатых запястьях болтаются золотые цепи, уши проколоты, глаза либо полупьяные, либо полутрезвые – выбирайте что больше нравится.

– Крысеныш, это ты мою сеструху обидел? – скучающе бросает кадр в белом пиджаке.

– Блондинка с надменным лицом? – уточняю. – Она с подругами избивала мою сестренку в подворотне. Так что за дело обидел.

– Ты гон не гони! – пищит второй, худой, как жердь, с бородкой. – Знаешь, чья она дочь? Чей Боря сын? Попутал ты серьезно.

С трудом сдерживаюсь. Речевой этикет, конечно, на уровне каннибалов-тираназов – разговор у тех сводится к односложным рыкам и гавканьям. А если обнаружат у сородича открытую рану, то и этого не будет – молниеносно кинутся всей толпой и обглодают целиком до костей. Но раны у меня, к счастью, все зашиты.

– У меня доказательства есть, - тянусь за отнятой камерой – в тумбочку ее убрал.

Третий гость – жирдяй в обтягивающей водолазке - шагает прямо ко мне. Хрустит жирными кулаками. Ммм, странно – казалось бы, его пальцы так заплыли прослойкой, что звукоизоляция вокруг костяшек стопроцентная, ай нет.

– Борь, походу, паря не поймет никак, - мычит жирдяй. – Давай поучим?

– Поучим-поучим, - кивает «белый пиджак». – Но не здесь – а то больница, место социально значимое. Сбегутся еще на шум доктора, зачем их отвлекать? Выйдем-ка для начала. Крысеныш, сам пойдешь?

– Сам, - пока что махнул я рукой на милое обращение к себе. В соседней палате тяжелобольные спят – не хочу никого растревожить.

Выходим дружной компанией в коридор, спускаемся на первый этаж. Со стороны регистрационной стойки раздается знакомый голос. Хе, не чаял так скоро ее услышать.

– Артем Бесонов в какой палате?
– скидывает челку с глаз Оля и вдруг замечает меня. – Бесонов! А мы к тебе!

Вместе с ней пришли и подруги – розоволосая и с коротким каре.

– Снова драться? – улыбаюсь. – Извини, сегодня у меня очередь.

Киваю на гостей рядом. А те стоят, разглядывая девушек с открытыми ртами. Я и сам немного прифигеваю. Девушки сменили школьную форму на прогулочную одежду – блузки, приталенные кофточки, джинсовые юбки и гольфы, - на бережно распущенных волосах блестят розовые заколки. Еще с утра боевая и дерзкая Оля сейчас милая и смущенная.

– Нет, я не драться, - краснеет она.

– Тогда снова целоваться? – подмигиваю.

– Ах ты! – боевой задор возвращается к ней мигом, а вот краснота сходить с лица не желает.

– Артем, - серьезным тоном говорит розоволосая. – Ты сейчас сказал, что идешь с этими людьми драться?

– Ага, цыпа, - заявляет «пиджак»-Боря. – Колотить мы его идем, но вы можете с нами. Вас как раз трое, потом повеселимся шестером. Покатаемся, малышки, на моей «Волге».

– Что?! Малышки? – тут же вскипает Оля, но спокойная розоволосая опережает ее: