– Алло, Глориан, это вы? Черт бы вас побрал!

– Это не Глориан. Он поручил мне узнать, что насчитала машина.

– Будь она проклята, ваша задача! Из-за нее опять целые сутки простоя!

– Почему?
– удивился я,

– Машина поломалась.

– Непонятно. При чем здесь задача?

– А при том, что машина всякий раз ломается, если задача не имеет решения. Вы разбираетесь в математике? Есть задачи, которые не имеют решения. При помощи этих задач проще всего ломать электронные и счетнорешающие машины. Глориан должен был бы это знать.

Эрик еще долго и сердито говорил, но я уже его не понимал.

– Юджин уходит от меня сегодня, - хладнокровно заявил Роберт, когда я появился у столика.
– Это даже хорошо, что так быстро и просто все получилось. Мы никогда не понимали друг друга.

Он пил коньяк маленькими глотками и запивал его кофе.

– Роберт, а тебе не кажется, что иногда и ты не все понимаешь?

– Каково оптимальное решение задачи?

Я сел.

– Тебе сообщили, каково решение задачи об оптимальной автоматизации?
– спросил он. Голос его был холодным и официальным.

– Такого решения не существует,

Роберт нахмурился. Я повторил:

– Такого решения не существует, и поэтому машина поломалась.

– Ты не шутишь?

– Нисколько. Я хочу коньяку.

Мы долго сидели молча. За окнами сгущались сумерки. Кафе клуба "Мальта" постепенно наполнялось народом. Кто-то включил проигрыватель "Ипок", и он, точь-в-точь как джаз Сиди Вайля, исполнял популярные мелодии и танцы. Оркестра не было. Музыка струилась из тайников стеклянно-проволочной души полированного черного ящика. Он стоял на красном коврике посредине пустой эстрады. Роберт пристально посмотрел на этот ящик и сказал:

– За тридцать лет я ни разу не ошибался. Конечно, в математике. Жизненные просчеты - это другое дело...

Я пойду подышать свежим воздухом.

Я не помню, сколько времени я слушал мертвую музыку.

На следующее утро я прочитал в газетах то, о чем я говорил в начале этого повествования.