И называть его очень плохими словами.

— Кажется, её укачало, — слышу я задумчивое за спиной, голосом Юли, и подыгрывая этой версии, через несколько сотен метров, почти прыгаю в кустики, в коих и пропадаю минут на пять, пока Ольшанский наконец не соизволяет отъехать.

После этого я уже с чистой совестью выгребаюсь из кустов и, выдохнув и отряхнув с брюк налипшие пылинки, уже более спокойным шагом иду по клубу, привычно скользя по сторонам изучающим взглядом.

Я уже успела заколебать тут многих своей дотошностью, поэтому при виде меня не только животы подтягиваются, но и болтливые инструкторши возвращаются к своей работе, которой у них немерено, и кажется, даже кони на выездке подбрасывают колени выше.

И здесь, сейчас, в среде, в которой я могу контролировать очень многое, меня потихоньку отпускает этот эффект бессильной рыбки, оказавшейся в маленькой банке.

Все хорошо.

Я пережила встречу с будущей четой Ольшанских и даже никого не придушила при этом. Не взорвалась, не вела себя подозрительно, может, только как слегка чудная, но мне простительно — я беременная.

Нужно сосредоточиться на главном.

Выбросить из головы все вторичное. Все, что заставляет меня отвлекаться, нервничать, все, что повышает мои риски.

Я ныряю ладонью в сумку, чтобы найти мой маленький мотиватор. То, что, даже не находясь со мной рядом, удерживало меня в условно неплохом настроении. Снимочек с сегодняшнего скрининга.

Вообще-то у меня в сумке порядок. Никаких тебе помад, валяющихся вне косметички, все документы рассортированы по файликам, книжку беременной я убирая в идеально подошедшую ей по размерам косметичку.

Найти между ними маленький глянцевый листочек снимка УЗИ… Должно быть просто…

Должно быть…

Когда с третьего раза я не обнаруживаю снимка на месте, останавливаюсь у первой попавшейся скамейки и опустошаю сумку на ней. Обшариваю каждый уголок, каждый кармашек, каждый файлик.

Снимка нет!

Халк хочет крушить! И плакать.

Зараза!

Хочется треснуть ладонью по крыше машины, да хоть по чему— нибудь, до того сильно клокочет в моей груди досада. Я был уверен, что смогу выкроить пару минут, пока довезу Эндж ближе к административному корпусу. И задам ей пару вопросов тет-а-тет. А она — дала деру, стоило только остановиться в пределах клуба.

Что и следовало ожидать, впрочем, поездка вышла… сложной. То, что она выдержала её с блеском, не означает, что внутри неё ничего не происходит.

Происходило.

Наверняка.

Я три года был уверен, что хорошо понимаю эту женщину, могу даже предсказать, что она думает, а потом оказалось, что нет. Ни разу и близко не понимал. Не догадывался о том, что прячется под доспехом. И знание это пришло ко мне совершенно невовремя.

— Кажется, её укачало, — задумчиво роняет Юла, глядя на торопливо удаляющуюся спину Энджи, и та именно в эту секунду ныряет за куст невысокой сирени, будто ей и вправду слишком стало муторно «держать в себе».

Правда или нет?

— Ну что, поцелуешь меня перед работой? — Юла касается моей руки, тянется к лицу. Я же, напротив, недовольно отклоняюсь в сторону.

— Больше так не делай.

— А? Что не делать? — девушка удивленно расширяет глаза.

— Не вытаскивай наши личные моменты при других людях, — ровно озвучиваю я, глядя ей прямо в глаза, — особенно при тех, с кем мы вместе работаем. Это противоречит деловой этике.

— Да ладно тебе, — Юла смеется, тыкая меня в предплечье маленьким кулачком, — я на гормонах, поддалась сентиментальности. Анж ни слова не сказала против.

— А я скажу, — покачиваю головой, не давая сбить меня с мысли, — мы не тащим детали нашей личной жизни на территорию этого клуба. Мы оба сошлись на этом условии.

— Злой ты, Ник, совсем меня не любишь, — моя невеста надувает губы, — пойду работать раз так.

— Ты не рассказала мне про результаты похода ко врачу, — напоминаю я.

— И ничего не скажу до вечера, — мстительно отрезает Юла и вихрем взлетает по ступенькам крыльца медпункта.

Гормоны.

Одни гормоны бьют ключом. Сейчас она милая и веселая, через минуту — уже дуется по самой надуманной причине.

Ладно, подожду с допросом до вечера. По работе есть много вопросов, да и Эндж надо все-таки поймать. Не заданные ей вопросы никуда не делись.

Вообще, не надо было так быстро отдавать ей справку — не было бы и вопросов. А так, мазнул по ней взглядом, не отпечатывая информацию в уме, и только когда Эндж подняла голову, понял, чью бумажку держу в руках. И вот теперь мучаюсь. Какие там были сроки?

Мне мнилось, что там была разница с озвученными мне данными. Принципиальная такая разница.