– Чем занимаешься?

– Наслаждаюсь возней со старыми бумажками, которые от каждого прикосновения превращаются в труху. И, кажется, у меня на нее аллергия.

Она тут же чихнула, а пыль с бумаг облаком взлетела в воздух. Помахав рукой перед лицом, чтобы развеять ее, Габриэль села на стул с противоположной стороны стола.

– Что со всем этим нужно делать?

– Переписать информацию из этих бумаг в эти карточки, распределить их по алфавиту и разложить по шкафам, – уныло объяснила Эллисон.

Скептически оглядев горы бумаг и не меньшие горы пока еще пустых карточек, Габриэль протянула:

– Вряд ли мы управимся до ужина…

– Нет так нет, – фыркнула Эллисон, став копаться в своей сумочке. – Нас оставили на отработку до ужина. Сделаем, что успеем, а дальше пусть миссис Дженкинс возится с этим дер…

– Я все слышу, – послышался голос откуда-то из глубин архива.

Эллисон закатила глаза и, достав из сумки бумажный платочек, тихонько высморкалась в него.

– Если я доживу до этого ужина…

– Давай я буду искать информацию в бумагах, а ты записывать все в карточки, – сжалилась над ней Габриэль. – Ты уже начала?

Эллисон протянула ей карточку, где была записана только одна жалкая дата. 29 октября 1915 года.

– М-м, ты быстро справилась, – саркастично прокомментировала это Габриэль. – За двадцать минут столько переписать – это еще надо постараться.

Эллисон вместо ответа снова чихнула. Некоторое время они сосредоточенно работали, но когда спустя полчаса за окном полил дождь и зарокотал гром, Эллисон откинулась на спинку стула и бросила ручку на стол. Подняв на нее взгляд, Габриэль вопросительно приподняла брови.

– Это что, бунт?

– Слушай, ты всерьез подумала, что это я затеяла историю с крысой и фотографиями?

Вздохнув, Габриэль тоже отложила бумаги и села прямо.

– Кто еще?

– Серьезно? – Эллисон презрительно хмыкнула. – По-твоему, это похоже на меня? Убивать крыс, писать кровью на зеркалах, устраивать тайную фотосессию в душевой?

Со стороны это, конечно, звучало неправдоподобно. Габриэль нервно дернула плечом.

– Наверное, я просто ухватилась за первое, что пришло в голову. Хотела найти хоть какое-то объяснение. А ты сама кого-нибудь подозреваешь? Может, это кто-то из твоих приспешниц?

– Нет, они без меня и шага не сделают, – уверенно ответила Эллисон. – Мне кажется, это кто-то из Драгонетта. Почерк явно мужской. Какой девчонке придет в голову наблюдать за одноклассницей в душевой и сохранять снимки на память?

– Да, скорее всего. Но кто? Марлон?

– С ума сошла? – хохотнула Эллисон. – Он до такого не опустится, да и зачем ему это? Ридли ему приглянулась.

– Тогда я не знаю…

– А ты не думала, что это… – Эллисон так непохоже на нее неуверенно запнулась. – Сам Смотритель, кем бы он там ни был? Какое-то время, помнится, он доставал Спенсер, затем пару раз оставил послание Кэрри. Правда, потом он неожиданно от нее отстал. Теперь Ивейн.

– Смотритель оставлял послания Кэрри? – переспросила Габриэль. – Я об этом не знала.

– Она рассказала только мне и Изабель. Кажется, она нашла мертвого голубя в своей кровати, и на нем тоже была ее фотография. А в другой раз она обнаружила письмо в своем учебнике. Но не рассказала, что в нем было. Правда, потом две недели ходила, как сомнамбула. И на этом все. Может, ему стало скучно играть с ней? Вот он и отстал.

Габриэль промолчала, пытаясь сопоставить факты. Но пока они никак не складывались в цельную картину. В цепочке событий не хватало еще очень много звеньев.

Этот на удивление содержательный разговор с Эллисон нисколько не изменил отношения Габриэль к ней. Но она совсем немного смягчилась к ней, когда поняла, что та не замешана в этих пугающих событиях с убитыми животными и жуткими фотографиями. Правда, кое-что все-таки не давало ей покоя…

– Беннет, на завтраке ты… упомянула о каких-то тайнах, из-за которых меня якобы могут исключить. Что ты имела в виду?

Эллисон улыбнулась этой своей безмятежной улыбкой и выразительно на нее взглянула.

– Ты ведь поняла, о чем я, Вэнс.

Габриэль испытующе смотрела на нее в течение целой минуты, но Эллисон спокойно выдержала ее взгляд – она не лгала.

– И как ты это узнала?

– Довелось однажды услышать ваш доверительный разговор с ныне усопшей Спенсер, – Эллисон снова принялась манерничать, говоря этими невыносимо высокопарными фразами. Наверное, ей казалось, что это подчеркивает ее аристократичность. – Вы, правда, были не очень-то осторожны и выбрали для этого разговора не самое подходящее место. Знаешь ли, тайны, озвученные в женском туалете, недолго остаются тайнами.