Шрифт:
Она затаила дыхание и, попятившись назад, упёрлась спиной в стену. Одаренный вниманием замолкших присутствующих мужчина вошёл в спальню.
Это был Алекс! Да, именно он… Но все продолжали стоять без движений, смотреть на него и молчать,… ждать. Он же, не сводя глаз с милой ему Кэтрин молвил:
– Всем уйти.
Послушные слуги, доктор с Гретой тихо удалились и закрыли дверь за собой, оставив ещё немного молчавшую друг перед другом пару…
– Кэт, милая, – шагнул было Алекс к возлюбленной, но под её ответ остановился.
– Нет, – произнесла она, убирая с лица растрёпанные от недавней истерики волосы.
Не отрывающиеся их взгляды молчаливо тонули друг в друге и читали страдания душ…
– Уходите, граф, – набрав смелости, высказала Кэтрин и повернулась к нему спиной, стараясь сдерживать не останавливающиеся слёзы обиды уже и на себя.
– Кэт, умоляю, – нежно прозвучал позади ласковый голос любимого. – То письмо я писал давно, клянусь. Но потом забыл о нём… Я боялся начинать любовь, не хотел тебе такого, как я. И боялся того момента, когда узнаешь, что люблю, и что я не смог тебе сказать этого открыто. Я и до сих пор считаю, что не достоин тебя, но ничего уже не могу поделать. Я хочу быть с тобой…
– Уходите, – горько повторила она, не шевелясь, чтобы не сорваться в рыдания.
Гордость… Упрямая гордость изъедала изнутри, мешая истинным чувствам править. Но Алекс не уходил и лишь затих, собирая силы на исправление своей ошибки, понимая, что виноват сам…
– Дьявол, – вырвал из себя, наконец-то, он и прикоснулся крепкими руками к плечам любимой. – Я найду гада, кто перехватил это злосчастное письмо, подкинул его сейчас… Клянусь!
Кэтрин, не в силах от трепета горячего в любви сердца и обиды на слова того письма, уже не могла сдерживаться, захваченная в объятия возлюбленного. Это именно то, что она хотела: чтобы любимый делал шаг, чтобы он её хватал и удерживал, не давая гордости и сомнениям погубить то хрупкое счастье, что есть. Сама в себе она не могла найти тех сил, чтобы побороть упрямство и принципиальность, в чём признавалась, опять же, только себе, но Алекс всё чувствовал…
– Родная, молю, – шептал он. – Прости мне, что я тогда так не верил в наше счастье. Я убью тех, кто хочет нас разлучить. У них ничего не выйдет…
– Алекс, – заплакала она, расслабившись, и взглянула в его внимательные глаза. – Подтверди, что и с маркитантками у тебя не было ничего и нет! Мне Филипп писал, что к вам в отряд прибыли новые две девушки,… молодые и красивые.
– Милая, наши былые стряпуха и прачка погибли, и да, нам прислали новых. Да, они молодые. Да, симпатичные. Но мне всё равно, кто они и что! Ты – единственная женщина в моей жизни – моя любовь – это ты!
– Кто они?… Не поверю, что не смотришь на них, – качала головой упрямая Кэтрин.
– Одна из них жена одного из наших капитанов. Следует за ним теперь. Другая – не знаю. Сирота какая-то без дома… Что мне до них? – усмехнулся в подступающей обиде Алекс, желая лишь, чтобы любимая верила ему. – И потом, внимание твоего брата больше на них, чем моё!
– Если бы Андре не был с тобой, ты бы тоже грешил, – огрызнулась та вдруг.
– Твоя ревность сведёт меня однажды с ума, – нахмурился он вновь. – Глория хорошо тебя воспитала в ненависти к изменникам, или вообще мужчинам!
Ничего более не говоря, они на мгновение замолчали…
Глава 14
Алекс бережно взял милую за руку и отправился с ней по тёмным служебным коридорам к роскоши спящего леса. Ясное в звёздах небо высилось над лесом, слабо освещая луною их, остановившихся обниматься здесь, на опушке. Огромный дуб рядом, который могучим строением тянулся к верху, как защитник, будто пытался скрыть их от любых глаз…
– Не бойся, любовь моя, молю, – нежно молвил Алекс, прижимая к себе милую.
– Но Филипп писал об этих дамах, как о развратницах, и ещё сообщил, что приедет, если я не отвечу. Я ни разу ему ещё не ответила, – молвила та обеспокоенно. – Мне страшно.
– Кэт, милая, мы же понимаем, кто то старое письмо от меня тебе подложил… Кто-то, посланный Филиппом. Скорее всего, его слуга, поскольку во дворце только ему тот может подобное поручить. Остальные все его сподвижники тоже на войне… И Филипп не успеет сюда прибыть, как я с ним сам разберусь! – уверял Алекс. – Давай и об этих дамочках не думай! Они не развратницы, а жёны или подруги наших же военных! Они нам помогают, и таков закон – им надо быть в отряде. Нам нужны торговки и помощницы. И ещё, – кивнул Алекс, улыбнувшись. – Как только ты могла не заметить свежесть розы из того письма? Даже если бы я и послал тебе письмо, роза не была бы свежей!
– Простишь меня?… – робко молвила та, понимая свою глупую обиду и ревность.
– За что? – удивился тот и сладко поцеловал её манящие губы. – Это ты мне прости за то письмо. Я уже раскаивался в то время, как послал его и просил уничтожить до того, как прочтёшь, но подлецы перехватили.
– Я, – несмело признавалась Кэтрин с лёгкой тревогой. – Мне было плохо от подобного письма. Я будто ослепла и,… я сожгла все твои письма мне,… песни…
– Я тебе их повторю, – подмигнул милый с умилением и жарко захватил во власть поцелуев и объятий.