— Хей! — я прекрасно вас слышу, молодой человек, не обязательно щёлкать перед моим лицом своими сардельками, — ты глухая что ли?! Я спрашиваю, могу я тут посидеть?

— Читальный зал слева от вас, берете книгу с полки и часиков до шести магазин в вашем распоряжении. Только ознакомьтесь с правилами, пожалуйста, — указываю парню на табличку, где большими буквами написано ТИШИНА!

Платонов хмурит брови, но все же разворачивается и топает в зал. Давай парень, иногда нужно поднапрячь свои извилины.

Хватает солдатика ровно на пять минут.

— Рыжая, а не могла бы ты сходить в соседний магазин? Есть хочу жутко, а на улицу мне пока нельзя, — парень разводит руки в стороны и смотрит на меня своими глазами, полными боли и отчаяния.

Бедный. Популярность — это очень жестокая штука. Но то ли я сегодня без настроения, то ли наглость некоторых не знает границ, мой ответ прост и лаконичен:

— Нет.

— Ты обиделась, да? Ну не хотел я грубить, извини. Слушай, тебе никогда не говорили, что у тебя потрясающие глаза?

Итак, вторая сущность Димочки вышла на охоту. Я бы с удовольствием послушала эти прелестные комплименты, вот только отношения с лапшой у меня с детства не заладились. Терпеть ее не могу.

— Слушай, тебе никогда не говорили, что опасно быть таким напыщенным индюком? Да, да, того и гляди- на супчик пойдёшь, вместе с той лапшой, что ты мне на уши вешаешь. Это книжный магазин, молодой человек, а не бюро по оказанию услуг!

По мере того, как я высказывала своё фирменное "фи" у Платонова на лице расползалась довольная улыбка кота, который вдоволь сунул свою мордочку в сметану.

Видимо полёты и падения с мотоцикла тоже не прошли для парня бесследно. Вот только у меня были травмированы ноги, а у Димы, судя по всему, по большей части страдает голова.

— Я тебя знаю! — парень довольно щурится, словно наконец разгадал великую тайну, — Ты бываешь на каждой тренировке, видел тебя пару раз. Так бы сразу и сказала. Давай, где расписаться? Только учти, я на теле автографы не оставляю. Но если очень сильно попросишь…

Эх Платонов, ведь страна возлагает на тебя надежды, а у тебя совсем шарики в мозгах не ку-ку. И ведь что самое интересное — на тренировках он мое лицо приметил значит, а то, что мы в универе каждый день друг с другом сталкиваемся- на это мы ну никакого внимания не обратили.

Бабуля, миленькая, прости меня за эти вредные слова, которые недостойны внимания воспитанной девушки, но тут случай просто из ряда вон.

— Платонов, ты совсем офонарел? Не весь мир крутится вокруг твоей бесподобный персоны! Свалил отсюда, пока я тебе шваброй улыбку не подправила!

— Злишься… Значит всё-таки нравлюсь, — я только успеваю заметить, как озорные чертята сверкнули в глазах парня, а дальше этот наглец впивается в мои губы с поцелуем.

Пару секунд я просто стою истуканом, потому что да- это слишком. Когда до моего бедного мозга наконец доходит, что сейчас творит этот чудак на букву "м", я не раздумывая бью коленом Платонову в пах. Да простят меня мужчины, но тут ситуация прямо экстренная, разве могла я мыслить здраво?! На одних инстинктах и сработала, не зря ведь с Ритой одно время ходили на курсы самообороны. Агась, и там мы с тётей тоже побывали.

Платонов отскакивает от меня, как ужаленный и сгибается пополам, что-то тихо приговаривая себе под нос. Проклятьями небось с ног до головы меня посыпает, не иначе. Мне его даже немного жаль. Похоже, стоит извиниться перед парнем.

— Платонов, я…

— Ну все, метр с кепкой, тебе крышка! Можешь писать завещание, рыжее насекомое! — вот гад! Практически тараканом обозвал!

Вообще-то, пчёлки полосатые, и отнюдь не рыжие. Болван вы товарищ, неотесанный.

Нет, ладно зацепился за мою униформу, я и сама не в восторге. Но вот называть меня шпендиком при моем ИДЕАЛЬНОМ росте (а я между прочим 165 см. с хвостиком!) это перебор! Так что, Димочка, конец тебе и твоему славному существованию.

— Эээ… Пчела, ты чего задумала? Оставь ты эту штуку, вот не внушает она мне доверия!

— Давай, давай, Платонов, ножками на выход, и чтоб глаза мои тебя больше не видели!

— Швабру убери, неадекватная! Пыльцы перенюхала что ли? Всё всё, понял, ухожу, — конечно же уходишь, а я бы на твоём месте вообще бежала. Разъяренная пчела со шваброй в руках — это вам не шуточки.

Платонов экстренно покидает магазин, но на минуту притормаживает у нашей стеклянной витрины. У нас происходит короткий обмен не совсем приличными жестами, и парень, со зловещим взглядом, скрывается за углом.

Вот и как после такого спокойно работать?! Достаю маленькое зеркальце из сумки, мне это сейчас просто необходимо. Рыжие волосы, дурацкий ободок в виде пчелиных усов, немного веснушек возле носа… Ничего нового в своём отражении я не увидела, лишь еще больше разозлилась, сдергивая идиотский аксессуар со своей головы.

В таком настроении меня и застала тётя, когда пришла вечером помогать закрывать двери книжного.

Я стоически молчала, пока Рита оглядывала мою нервную персону своими хитрыми карими глазами. Сдерживала свои эмоции до последнего, не хотела снова вспоминать этого наглого суриката. Хватило меня минут на пять.