Отряд из восьмисот человек, как бурная река, стал прорываться из лагеря Сунь Цюаня. Все восемьсот воинов остались живы и здоровы – ни убитых, ни раненых! Хотя Чжан Ляо не удалось разделаться с Сунь Цюанем, зато он разворошил его лагерь, как осиное гнездо. Это стало настоящим ударом для Сунь Цюаня, но тот осознавал, что в его распоряжении огромное войско – численный перевес налицо.

Такое поражение было настоящим позором для армии края к востоку от Янцзы и для самого Сунь Цюаня. Казалось, что эта неудача предвещала его полное поражение, но Сунь Цюань решил продолжить поход, ведь у него по-прежнему было численное превосходство.

– Докладываю, идет Чжан Ляо! С ним конный отряд, всего около тысячи! – спешно проговорил гонец, ворвавшись в палатку Сунь Цюаня.

Увидев замешательство и панику солдата, Сунь Цюань пришел в ярость:

– Чего испугался?! Только тысяча! За нами три тысячи отборных бойцов! А у тебя душа в пятки ушла при виде этой мелочи!

Хотя эти слова прозвучали уверенно, на душе у Сунь Цюаня было неспокойно. Вот уже несколько дней его стотысячная армия вела осаду Хэфэя. Всякий раз, когда казалось, что победа уже близка, на стене появлялся Чжан Ляо. Тогда бойцы, обороняющие город, как по мановению волшебной палочки, менялись на глазах, вмиг превращаясь в отважных героев. Видя такой настрой, солдаты армии края к востоку от Янцзы трусили и отступали.

Так войско Сунь Цюаня осаждало город целый месяц. Сунь Цюаню было не по себе: он не знал, что ему предпринять, а тут еще среди солдат началась чума, которая уже унесла более десяти тысяч жизней. В бессилии Сунь Цюань отдал приказ отступать, но перед отбытием подумал, что в Хэфэе сейчас всего около семи тысяч человек, а в отряде Чжан Ляо – около трех тысяч. Он не боялся преследования Чжан Ляо, а потому сам во главе отряда находился в тылу армии. «Появление Чжан Ляо сыграло бы мне на руку: так бы я всех уничтожил, а потом с новыми силами взялся за Хэфэй», – раздумывал он.

Он все рассчитал, продумал диспозицию и сам бой, не хватало только Чжан Ляо. Первый и второй генералы армии Сунь Цюаня славились отвагой и военным опытом. На сердце у него было спокойно. Вдруг лошади в первой шеренге от испуга понеслись в стороны, а Сунь Цюань и его солдаты сразу насторожились: может быть, это Чжан Ляо? Они услышали странные звуки, но не увидели ничего кроме густого черного леса и расстилающегося тумана.

Сунь Цюань осознал, что раз они сейчас следуют по возвышенности, возможно, враг подстерегает их внизу. Это было для них выгодно, поскольку так можно поразить Чжан Ляо и его людей стрелами. Подобную возможность он упустить не мог.

– Тому, кто убьет Чжан Ляо, даю сто монет чистым золотом! Щедро награжу тех, кто первым пойдет в атаку! – закричал Сунь Цюань.

Услышав о награде, все оживились и во главе с генералами ринулись вперед. Однако ближе к подножию горы тропа сузилась, из-за чего отряд оказался прижатым к скале.

– Беда! Это уловка! – вскричал один из генералов.

Он хотел отдать приказ к отступлению, но на узенькой тропе не получалось даже развернуться. Назад дороги не было, однако Сунь Цюань вовсе не переживал, ведь он заранее послал гонца с приказом о подкреплении в передовой отряд. Они вот-вот должны уже прибыть.

Гонец вернулся один. Оказывается, основная часть войска продвигалась достаточно быстро: передовой отряд уже перебрался через реку.

Пришел черед радоваться Чжан Ляо. Его генерал натянул стрелу и подстрелил гонца Сунь Цюаня.

– За одного убитого даю сто золотых, а того, кто убьет Сунь Цюаня, обещаю немедленно повысить в звании! – закричал Чжан Ляо.

Этот приказ поднял боевой дух его солдат, и они, словно стая свирепых тигров, ринулись в атаку. Сам же Чжан Ляо незадолго до этого отправил лазутчиков выяснить путь Сунь Цюаня, а потом, воспользовавшись особенностями местности, устроил ловушку.

Казалось, что каждый воин в армии Хэфэя был таким же храбрым, как их командир. Армия Сунь Цюаня отступала. Сунь Цюань наблюдал за победоносным отрядом Чжан Ляо, в котором один воин мог повалить десятерых, и ему чудилось, будто перед ним не люди, а воинство бессмертных небожителей. Его генерал понимал, что им долго не продержаться, поэтому он отправил отряд прикрыть армию Сунь Цюаня. Так они отступили к реке. Было очевидно, что как только они перейдут мост, то смогут объединиться с основными частями войска. Однако Чжан Ляо позаботился и об этом. Он заранее велел своим людям убрать пятиметровую балку посередине моста – появилась огромная брешь.

Течение реки было буйным, так же неспокойно стало и на душе у Сунь Цюаня. Он вдруг снова вспомнил своего отважного старшего брата Сунь Цэ. Его сердце наполнила горечь, в глазах появились слезы: «Если бы на моем месте был брат, он давно бы уже взял Хэфэй. Как же так случилось, что неприятель смог отрезать мне все пути к отступлению? Ну что же, пришел мой час, буду биться с Чжан Ляо не на жизнь, а на смерть!»

Генерал Сунь Цюаня громко крикнул:

– Господин, скачите вперед через мост, а я остановлю Чжан Ляо! – И помчался к мосту.