Кулёма опять пожала плечами.

– Да она немая! – закричал Секундный.

– Чего орёшь на ребенка! – цыкнул на него Часовой и протянул Кулёме листок бумаги и ручку. – На-ка, нарисуй или напиши, где ты живёшь!

Кулёма нарисовала Солнечную систему, а планету Земля обвела кружочком. Полицейские стали разглядывать её рисунок, вырывая друг у друга.

– А, может, она инопланетянка? – возбудился Секундный.

Часовой внимательно посмотрел на Кулёму:

– Да вряд ли! Посмотри на её вязаную шапочку с помпоном – небось, простая русская бабушка вязала.

Кулёма отрицательно помотала головой. Ну что за стереотипы у людей! (Это словечко очень папа любил). Почему, если вяжет – сразу бабушка? Молодые мамы тоже любят вязать, это нервы успокаивает. А молодым ещё нужнее нервы успокаивать, чем бабушкам.

Пока они разбирались с инопланетянами и бабушками, в отделение Полиции прибежала мама Кулёмы. Кулёма посмотрела на запыхавшуюся маму и подумала, что как раз сейчас маме не помешало бы связать какой-нибудь шарфик.

И нужно было уже идти домой, но тут Кулёма вспомнила про плюшевого зайца. Тогда она снова взяла ручку и нарисовала полицейским детскую площадку, домик с башенкой, мальчика Мишу в синей курточке и очках, с родинкой на левой щеке, ростом до бабушкиного плеча, и саму бабушку. Написала имя МИША и рядом пририсовала зайца. А потом и самого плюшевого зайца им отдала. Часовой и Секундный переглянулись и всё поняли. Полицейским всё–таки, и не такие загадки приходилось разгадывать.

Как-то раз мама взяла Кулёму на работу. Наконец-то Кулёма сможет познакомиться с её Офисом! В душе она немного его побаивалась – а вдруг это больно, почувствовать себя «выжатым лимоном»? Но любопытство пересилило, и Кулёма шла, весело подпрыгивая на каждый третий шаг левой ноги. Это у неё игра такая была. Когда солдаты шагают, им командир всё время говорит, когда нужно левой ногой наступать. «Левой! Левой!» – командует он. А Кулёма сама себе командир. Сама себе говорит: «Левой!» А как третий раз скажет «Левой!» – подпрыгивает. Так веселей, и она же не солдат, в конце концов.

Вот так вот, вприпрыжку, Кулёма дошла с мамой до работы. Мама сказала, что у неё «большая запарка» и отвела Кулёму в отдельную комнату, чтобы та порисовала, пока она будет запарку распарывать.

Кулёма осмотрелась. Комната называлась сказочно – «Шоу-рум», и в ней делался ремонт. Вернее, он был сделан наполовину, поэтому комната была пустой, и Кулёме никто не мешал. Она выглянула сквозь щелочку наружу со страхом и надеждой, что увидит ужасный Офис. Но там, снаружи, были обычные люди – они сидели за компьютерами или бегали туда–сюда с бумажками. В общем, ничего сверхъестественного.

Кулёма села за большущий стол, где она тут же познакомилась с Дыроколом. Он пялился на Кулёму и без умолку болтал. То хвастался, какие красивые кружочки из бумаги он умеет делать. То возмущался, что всем от него нужны только дырочки, а его главное призвание – делать кружочки. И что его никто не понимает. Тогда Кулёма решила проверить сама – врёт он или просто хвастается. В ящике стола она нашла папку с листами бумаги. Листы были испорчены напечатанными буквами, но для кружочков и такие сгодятся. Не врал Дырокол! Кружочки получались потрясающие! Но всё-таки дырочки Кулёме понравились больше. Через них можно было смотреть вокруг. И что интересно – дырочка такая маленькая, а видно через неё целых полкомнаты! Пока Кулёма раздумывала над этим несоответствием – сама не заметила, как вся кипа листов оказалась в дырочках. Чтобы не обижать Дырокол, она аккуратно сгребла все кружочки – их, кажется, миллион получился! – и украсила ими подоконник. Дырокол посмотрел на эту красоту и довольно хмыкнул. А Кулёму привлёк какой-то непонятный шум, исходящий от стенки напротив.

Конец ознакомительного фрагмента.