— Ли-Мей? — повернувшись на звук голоса Альфреда, я увидел, что он стоял возле меня и говорил с... ней.

— Мистер Ноэль. Доброе утро. Простите, я забыла, что вы тоже здесь! — сказала девушка. — Мистер Лорд, я только хотела сказать вам спасибо. Сегодня вы спасли мою мать.

Я не должен был этого делать, но я посмотрел на нее в шоке. Действительно посмотрел на нее — ее светлые волосы были собраны в пучок и ее карие глаза были полны слез. Это была она? Я спас ее мать?

— Ваша мать? — спросил Альфред, потому, что я не мог найти слов.

— Женщина в BMW, да. Я просто... спасибо. В самом деле. Спасибо. — Она быстро всхлипнула, и я попытался обойти ее, но девушка снова преградила мне дорогу.

— Мы могли раньше встречаться? Клянусь, это похоже на дежавю.

Это была она.

В момент, когда я осознал это, боль вернулась.

Сдерживая боль, я посмотрел на нее.

— Нет, не могли.

Вынув ключ из кармана, я обошел ее и направился к темно-красному мотоциклу на стоянке. Я пытался понять, как бежать. Как избежать этого, прежде чем это начнется снова? До того, как Ли-Мей поймет, что она встречалась со мной не в этой жизни, а почти в тысяче предыдущих.

— Я отказываюсь делать это снова.

С меня хватит боли. Хватит.

ГЛАВА 4. СПЯЩИЕ И БОДРСТВУЮЩИЕ + МЭРИ-МАРГАРЕТ И ФРЭНСИС

ЭСТЕР

— Ты хоть представляешь, который час, старик? — спросила я, щелкая выключателем, когда дедушка зашел в квартиру.

— Иисус Христос, Эстер! — вскрикнул он, хватаясь за грудь — Ты меня чуть до инфаркта не довела!

Я не могла не улыбнуться. Но я не собиралась позволить ему так легко отделаться.

— Деда, сейчас два часа ночи.

— Я знаю, именно поэтому я собираюсь завалиться в кровать... — последнюю часть фразы он проговорил, зевая, пока стягивал пальто и галстук.

— О нет, ты этого не сделаешь. — Я вскочила с кресла и подбежала к нему прежде, чем он двинулся к лестнице.

— Что произошло с Малакаем Лордом?

— Эстер, — застонал он.

— Дедушка. — Я скрестила руки на груди и ждала.

— Ты разве не должна больше беспокоиться обо мне? Например, как помочь мне уснуть или что-нибудь в этом роде?

— Ты однажды сказал, что если когда-нибудь мне и придется помочь тебе уснуть, то только вечным сном. Сейчас, когда я думаю об этом, понимаю, что это было ужасно сказать такое десятилетнему ребенку.

— Принято. — Кивнул он, снова пытаясь обойти меня.

— Дедушка, я серьезно! — Я нахмурилась, пытаясь посмотреть на него своими большими щенячьими глазками. Но он оттолкнул мою голову указательным пальцем.

— Этот взгляд не производит нужного эффекта, когда ты так стараешься. Подвинься, — его голос звучал теперь серьезнее, поэтому я подвинулась, но все же не сдалась.

— Дедушка, ты знаешь, почему я люблю книги Малакая Лорда? — спросила я, и он остановился на полпути, чтобы выслушать меня. Я никогда раньше не говорила об этом, а он никогда не спрашивал.

— Я люблю их потому, что боль, которую он дает испытать своим персонажам, позволяет мне жить оптимистичнее. Мать бросила меня, когда мне была неделя отроду, а мой отец умер. Я постоянно чувствую, что не достигну в жизни никаких высот, и когда кажется, что я дошла до ручки, подступает паника, и мне хочется спрятаться в своей комнате навсегда, выходит новая книга Малакая Лорда. Я читаю и перечитываю ее, рыдаю над страницами, ты же знаешь, я плакса, я могу прослезиться из-за абсолютно разных вещей, но я никогда не рыдаю, реально плачу навзрыд, пока не читаю его книги. После этого делаю глубокий вдох и улыбаюсь, потому что все еще продолжаю жить, а персонажи — нет. Что я буду делать, если Малакай Лорд перестанет писать? О, ужас! — добавила я в конце, положив ладонь на лоб и откинув голову, как делали барышни в старых голливудских фильмах.

Когда он ничего не ответил, мне пришлось взглянуть на него. Он смотрел на меня своими мудрыми карими глазами.

— Опусти руку.

Я немедленно опустила ее, и тогда он щелкнул меня по лбу.

— Ай! — Я вздрогнула, отступая — Дедушка!

— Эстер, — передразнил он меня, качая головой, — что ты будешь делать, если Малакай Лорд перестанет писать? Мне придется отвесить тебе волшебный пендель. Что это за вопрос такой? Ты будешь жить дальше, так же, как и остальные семь миллиардов людей на этой планете. Ты сама источник своего счастья и оптимизма. Не книга. Не человек. Только ты.

Мой рот открылся в изумлении.

— Постойте-ка, почему это меня отчитывают? К тому же ты сам говорил мне полностью отдаваться искусству.

— Искусствам. Во множественном числе. Не одному автору или книге. Вот откуда я знаю, что ты еще не готова управлять издательством. Ты, вероятно, превратила бы его в Фонд Малакая Лорда. Ага! — фыркнул он, оглядев меня в головы до ног, прежде чем подняться по лестнице.

Целую секунду я стояла там в шоке. Я не получила ответа ни на один заданный вопрос, и, что хуже всего... мне достались нравоучения и строгий взгляд, будто я что-то натворила. Мой шок перешел в изумление, а изумление в веселье. Кивнув себе, я хлопнула в ладони и обернулась к лестнице.