— Абсолютно, — он сразу же согласился с ее страстным восторгом.

Я не могла удержаться от смеха, который сорвался с моих губ, как лопнувший пузырь. Они были совершенно очаровательны вместе, и я просто не могла понять, что происходит.

Я думала, единственным братом Данте был Александр.

Он прочел замешательство в моем взгляде и усмехнулся, когда поставил девочку и протянул ей руку, чтобы она покружилась.

— Елена — это Аврора.

— Не называй меня Спящей Красавицей, — предупредила она меня, прежде чем я успела что-то сказать, сложив руки на бедра. — Я не люблю принцесс.

— Хорошо, — согласилась я. — Мне они тоже не очень нравятся.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Даже Золушка.

Я сморщила нос.

— Особенно она.

— Как так? — подтолкнула она.

Я задумалась, потому что она заслуживала хорошего ответа.

— Принцессы нуждаются в спасении, а я всегда хотела быть той женщиной, которая спасает себя сама. Может, даже той, которая в конце концов спасет своего прекрасного принца.

Большие карие глаза Авроры расширились, прежде чем она трезво кивнула.

— Да, вот почему они мне тоже не нравятся. Они sciocco [59] .

— В мире есть разный тип женщин, gioia [60] . Есть мягкие, которых нужно спасать, но, возможно, у них добрые, нежные сердца, которые необходимо защищать. И знаешь что? — спросил Данте, поглаживая большой рукой ее по голове и бросая на меня взгляд искоса. — Даже сильные люди иногда нуждаются в спасении.

— Не я, — прокричала она, поворачиваясь, чтобы запрыгнуть на мраморный столик, выбив вазу, которая безвредно упала на ковер. Она приняла боевую позу фехтовальщицы. — Я буду спасателем.

— Спасителем, — поправила я.

— Хорошо, — легко согласилась она. — Вот почему я считаю, что меня зовут stupido [61] .

Я рассматривала ее секунду, затем схватила с пола длинную вазу и использовала ее, чтобы окрестить ее рыцарем.

— Тогда, я думаю, нам следует называть тебя Рора — королева воинов.

Ее глаза выпучились на меня.

— Как в Львиным рыке.

— Именно так, — согласилась я, сияя в ответ.

— Хорошо, — повторила она так восхитительно уверенно, будто ничто в жизни ее не пугает. — Мы с тобой можем быть друзьями, хорошо?

— Bene [62] , — согласилась я, протягивая руку для пожатия.

Она приняла ее в свою маленькую, и мы так широко улыбнулись друг другу, что стало больно.

— Я знал, что вы двое поладите, — вмешался Данте, подмигивая мне, прежде чем вернуться на кухню. — Елена тоже боец.

Я передала подмигивание Роре, и мы обе последовали за ним на кухню. Там была зона бедствия, повсюду валялись мука с двойным нулевым содержанием и яичная скорлупа, а также маленькие сложенные ушки макарон орекьетте.

— Твоя мама не обрадуется такому беспорядку, — признался Данте, когда они вернулись на свои места у островка, Рора воспользовалась моей рукой, чтобы подняться на табурет, а затем на стойку.

— Нет, но тебе повезло. Ты достаточно взрослый, у тебя нет тайм-аутов, — надулась она, прежде чем взглянуть на меня. — Ты хочешь поделать с нами ушки?

На мне была белая шелковая блузка за пятьсот долларов и широкие брюки Шанель, за которыми я обычно тщательно следила, даже садилась на салфетки, если мне нужно было присесть в общественном месте. Я почувствовала на себе взгляд Данте, когда кивнула.

— Конечно, Рора.

Она наградила меня улыбкой, а затем начала монолог о своем школьном дне и своей лучшей подруге Марии Антонии.

Пока она радостно болтала, Данте появился из кладовой с фартуком и подошел ко мне. Вместо того чтобы отдать фартук, он встал позади меня, так близко, что я почувствовала его тепло, и потянулся к моему телу, завязывая ткань вокруг моей талии. Закрепив, он одной рукой приподнял мои волосы, чтобы завязать другие завязки.

Но он этого не сделал.

Вместо этого его горячее дыхание легло веером на мою шею, за ним последовало теплое прикосновение его носа к моему горлу.

— Ммм, — промурлыкал он, вибрация щекотала тонкую кожу. — Ты пахнешь intossicante [63] .

Между моими плечами пробежала дрожь, которую невозможно было скрыть от хищника за моей спиной. Когда я заговорила, я убедилась, что мой голос не такой слабый, как колени.

— Это просто Шанель № 5.

— Естественная химия тела вступает в реакцию с ароматом, — пробормотал он, медленно сдвигая завязки фартука к моей чувствительной плоти, грубая ткань была восхитительно чувственной. — Ни один аромат никогда не пахнет одинаково на разных людях. А этот? Он подходит тебе. Элегантный и знойный, как полуночное свидание в саду.