Я покачал головой, но взял со стойки одну из тарелок, наполненных сладким кремом и пирожным. Глаза Елены следили за мной, когда я подносил ложку ко рту, издавая гул немного громче, чем нужно, от всплеска вкусов на языке.

— Perfetto [25] , — похвалил я, а затем протянул Елене ложку, приподняв бровь в безмолвном вызове. — Тебя тоже не помешало бы немного подсластить.

— Босс, — прервал Фрэнки, его лицо было искажено беспокойством, когда он остановился. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Торе опередил.

— Хватит разговоров, — решил он с озорным блеском в глазах, когда взял руку Елены и вложил ее в мою. — Это праздник Святого Дженнаро! Мы должны танцевать.

Он бросил на меня суровый взгляд, прежде чем я успел с ним поспорить, и я знал, что он хотел, чтобы я отвел ее от мрачных новостей, которые принес Фрэнки, прежде чем ее любопытство взяло верх. Поэтому я взял окоченевшую руку Елены и повел в гостиную, где несколько людей танцевали между ней и террасой.

Когда я притянул ее к себе, она напряглась, как доска в моих руках.

— Танцы обычно требуют координации, — протянул я. — Ты способна на это?

Она мягко моргнула и отвела плечи назад, положив руки мне на плечи.

— Я беспокоилась о тебе. Нелегко перемещать весь этот вес.

Я запрокинул голову, чтобы рассмеяться в потолок, и притянул ее еще ближе, прижимая к своей груди. Сквозь тонкий шелк ее платья и хрустящую ткань рубашки мне показалось, что я чувствую ее твердые соски.

— Что ты делаешь? — потребовала она ответа, пытаясь отодвинуться.

Я положил руку ей на бедро и взял ее руку напротив в свою, прежде чем наклониться, чтобы прошептать ей в губы.

— Я танцую с тобой.

— Непристойно. — прошипела она, осматривая толпу в поисках осуждающих взглядов. — Яра наблюдает.

— Яре все равно. — возразил я, плавно двигая нас под музыку, ухмыляясь солдату Давиду, который кружил свою жену рядом с нами. — Если ты знаешь движения Saltarello [26] , мы могли бы станцевать его вместо этого.

Она закатила на меня эти красивые глаза, но ее тело постепенно расслаблялось, прижимаясь к моему. Мне напомнили о ее игре на фортепьяно, и я решил почаще играть вокруг нее музыку. Я вспомнил, как она играла на пианино, и сделал себе заметку почаще включать музыку рядом с ней. Было видно, что она была тронута этим духовно, даже если слова звучали на ее ужасном родном языке.

— Сальтарелло танцуют только старики, — сказала она. — Но ведь, по сути, ты старик, не так ли?

Я хмуро посмотрел на нее, рука на ее бедре переместилась к пояснице, чтобы я мог полностью прижать ее к стеганым мышцам под моим костюмом.

— Уверяю тебя, я все еще невероятно мужественный.

— Возможно, для старика.

— Мне тридцать пять, Елена. Вряд ли я старик.

Она легкомысленно пожала плечами, но я уловил намек на улыбку в уголках рта.

Мы танцевали на протяжении одной песни, и когда она захотела отстраниться, я вновь притянул ее в объятия для следующей. Мне нравилось, как она прижималась ко мне, достаточно высокая, чтобы мне не пришлось сгибать спину, чтобы взглянуть в ее романтическое лицо, достаточно стройная, чтобы я получал удовольствие от осознания того, что могу легко изгибать ее под своими руками.

Ее глаза встретились с моими, когда я двигал нас в убогую версию сальсы. Наши тела двигались синхронно, что удивило нас обоих. Я шагнул; она последовала. Я указал на приближающееся вращение поворотом запястья, и она уже кружилась в вспышке красного шелка. Мы двигались быстрее, прижимаясь друг к другу. Ее дыхание обжигало открытую кожу у моего воротника, когда она задыхалась от своих усилий, ее грудь снова и снова прижималась к моей, ее соски твердые, как алмазы, терзали мою кожу под тканью.

Огонь разгорелся у меня в животе, медленным ожогом, становясь все глубже и глубже, чем боль в перетянутой мышце. На лбу выступили капельки пота, но это было больше связано с усилием сдержаться, чтобы с яростью не завладеть ее ртом, чем с танцем.

— Это неуместно, — задыхалась Елена в какой-то момент, но даже ее глаза красиво танцевали в такт со мной.

— Si, indecente [27] , — согласился я.

Неприлично.

И она была такой. Непристойно манящая, согретая весельем и удовлетворяющим жаром. Я хотел проследить румянец от ее шеи до груди, выяснить, были ли ее соски розовыми или коричневыми, сладкими или солеными от пота.