Импровизированный городок был таким, каким его описывала Бет, — примитивным, угрюмым и перенаселенным. Но, прогуливаясь среди жилищ и наблюдая за хозяйками, которые болтали, стирая белье, готовя еду на открытых печурках или следя за ребятишками, девушка подумала, что это место столь же живо и полно энергии, как и обычный город с его улицами, заборами и многоэтажными зданиями.

Где бы Синтия ни появлялась, она производила настоящий фурор. Потрясенные женщины, забыв о делах, смотрели на нее. То и дело звучал шепот: «Кто это?» или «Посмотри-ка, до чего красивое платье!».

Не прошло и получаса, как Синтия пожалела о том, что не последовала совету Дэйва Кинкейда: ее элегантное платье покрылось пылью, а на пятке она натерла мозоль.

Черт бы побрал ее гордость! Не обращая внимания на взгляды любопытных, она сняла свои изящные туфельки и босиком побрела к вагону.

Войдя, швырнула в угол туфли и зонтик и повалилась в плюшевое кресло. Да уж, ничего не скажешь: с одеждой и обувью что-то надо делать.

На пятке темнела огромная кровавая мозоль. Скривившись от боли, Синтия осторожно стянула чулок и осмотрела ногу. Хромая, добрела до аптечки, но там не оказалось ни бинта, ни пластыря. Тогда она вернулась в спальню и нашла там мягкие тапочки. Синтия померила их и решила, что вполне сможет дойти в них до магазина. Посмотрев на себя в зеркало, она невольно рассмеялась: на ней было элегантное французское платье, отделанное страусовыми перьями, а из-под подола торчали носки нелепых тапочек. Сорвав шляпу, Синтия бросила ее на кровать и, хромая, пошла в магазин.

Уже стемнело, когда Дэйв вернулся в городок. Расседлав коня, он направился в свой вагон, не заглянув в столовую, чтобы поесть.

Вдруг до него донеслись громкие крики и возгласы мужчин. Обернувшись, он увидел толпу, собравшуюся вокруг большой бочки. Похоже, там играли в кости. Признаться, Дэйв не одобрял азартных игр, но понимал, что мужчинам, особенно одиноким, больше развлечься нечем. Поэтому раз в месяц в городке устраивали нечто вроде казино, и к ним даже приезжали проститутки.

Дэйв собрался войти в вагон, но услышал чей-то голос:

— Ну-ка бросьте им кость, Маккензи!

— Ох нет! — застонал Дэйв. — Какого дьявола эта женщина вытворяет?

Он думал, что Синтия Маккензи не сможет шокировать его сильнее, чем она это уже сделала, но выяснилось, что он недооценил ее. Подойдя к игрокам, он увидел поразительную сцену: тряся в руках игральную кость, она облокотилась о бочонок, а ее длинные стройные ноги и женственную попку плотно облегали узкие джинсы «Ливайс». Подумать только! Эта одетая дама выглядела более сексуальной и соблазнительной, чем другие женщины, которых он видел обнаженными.

— Мисс Маккензи! — грозно крикнул он. Готовясь бросить кость, Синтия обернулась к Дэйву, держа руку поднятой вверх. Остальные игроки тоже повернулись в его сторону.

— Прошу вас пройти в мою контору, — сухо проговорил он.

— Непременно приду, как только закончу игру, — пообещала Синтия.

— Нет, немедленно, мисс Маккензи. — Резко повернувшись, Дэйв направился к вагону.

— Прошу прощения, мальчики. Может, смогу сыграть с вами завтра вечером.

— Черта с два ты с ними сыграешь! — вполголоса пробормотал он.

Войдя в контору, Кинкейд зажег лампу, повесил на крючок шляпу и ремень с кобурой. Едва он сел за стол, как вошла Синтия.

— Закройте дверь! — приказал он. Девушка повиновалась молча, но с улыбкой, еще более распалившей гнев Дэйва.

— Какого черта вы добиваетесь, леди?

— Не понимаю, о чем вы, — невинным голоском отозвалась Синтия.

— О том, что, кроме несчастных случаев, нехватки оборудования, недостатка времени, у меня в городке есть еще масса других проблем. И я не хочу разбираться с мужчинами, которых вы выведете из себя!

— О чем вы, Кинкейд? Я, между прочим, прекрасно лажу с мужчинами.

— Да, в этом можно не сомневаться. Думаю, вы с ними слишком хорошо ладите! Не пройдет и недели, как они будут готовы глотку друг другу перерезать из-за вас! Но я не позволю вам мешать работе, леди! Нравится вам это или нет, но вы уедете в Денвер следующим же поездом! — рявкнул Дэйв.

— Но я лишь играла с ними в кости…

— Одетая, как… как обольстительница!

— Вы же сами сказали мне одеться по-другому, — пожала плечами Синтия. — Что плохого в моей одежде?

— Если не считать того, что это не женская одежда, вы выглядите вульгарно, — заявил он.

— Вульгарно?! — возмутилась она. — Да я же закрыта с головы до ног!

— Эти штаны не оставляют никакого простора воображению, мисс Син.

Наклонившись к Дэйву и глядя ему прямо в глаза, Синтия проговорила:

— Да, если речь идет о вашем больном воображении, мистер Кинкед [6] . — Повернувшись, она направилась к двери. — К тому же я — одна из совладелиц этой дороги, так что, что бы вы ни говорили, я остаюсь!