План оказался удачным. Дорнан беспрепятственно прошел в актовый зал и вместе со своими коллегами усердно фотографировал президента, который, по обыкновению, твердил о коммунистической опасности, о солидарности свободного мира и новобургундском престиже. Все шло, как задумал Дорнан. Сердце его билось где-то у горла. Он выждал, когда президент кончит речь, и затем подошел к нему, словно бы за тем, чтобы попросить его встать рядом с послом и сфотографировать их вместе. Тем временем он, якобы невзначай, прикоснулся к шестому позвонку президента. Никакого результата. Он решил, что перепутал позвонки, и нажал сильнее. Президент никак не отреагировал. Но Дорнан знал, что делает, и в третий раз еще решительнее нажал на позвонок.

– Что вы делаете?..
– прошептал президент.

Коллеги удивленно смотрели на Дорнана. Тот похолодел. Вне всякого сомнения, президент был живой, настоящий, хотя и вел себя, как робот.

– Тысяча извинений, господин президент, - краснея, пролепетал сбитый с толку журналист.

– Ведите себя пристойно и не нарушайте приличий, - прошептал президент.

Дорнан едва дождался конца приема - теперь уже следовало выдержать взятую на себя роль - и что есть духу помчался в музей.

Кибернэроса там не было. Дорнан ворвался в кабинет директора.

– Где президент?
– обрушился он на директора.

– Его взяли в мастерскую... ремонтировать... У него испортилось включающее устройство.

– А может быть, его все-таки забрал протокольный отдел? недоверчиво спросил Дорнан.

– Да нет, - промямлил директор, - они просили... Но я как раз не мог дать... Ведь я же говорю: у него испортилось включающее устройство.