Перебрав одноклассников и парней из параллели, она решила расширить круг поиска и вот уже месяц собирается затащить меня в ночной клуб, но планы постоянно срываются. По разным причинам. Что меня одновременно и радует, и огорчает. С одной стороны, я отчаянно трушу - говоря, что у меня нет парня, я имею в виду, что его нет не только сейчас, но никогда и не было. Пару свиданий с сыновьями друзей родителей и случайными парнями, в которых дело даже до поцелуев не дошло, я в расчет не беру. А значит, ни с кем встречаться и даже целоваться я банально не умею! Как признаться в этом кому-то в почти восемнадцать лет?! С другой - как-то стрёмно оставаться последней девственницей если не в районе, то в школе точно. В выпускном классе почти все уже с кем-то встречаются, а есть и такие, кто перебрал уже полшколы в поисках подходящей пары, и лишь у меня одной безупречная репутация недотроги. Тем более стрёмно, что совсем уж уродиной я точно не была. Если совсем честно, то по шкале красавиц я не так и далеко от верхней границы. Не длинноногая блондинка с фигурой модели, как Вика, но внешними данными однозначно не обделена. И ростом не обижена, и волосы у меня длинные, и глаза, говорят, красивые. Ну разве что пара лишних килограммов, с которыми я безуспешно борюсь лет с тринадцати… Но, похоже, никто кроме меня не считает это изъяном.

Когда прошу у мамы денег на антицеллюлитный крем, она закатывает глаза и заявляет, что целлюлит у меня на мозгах, а это дефект врожденный и кремами не исправляется.

Оставив верхнюю одежду в гардеробе, мы привычно подходим к расписанию, хотя список уроков на сегодня нам известен.

– О, нет!
– расстроенно восклицает Вика.

– Что такое?
– удивляюсь я, быстро пробегая глазами ячейку с подзаголовком 11 "Б".

– Да не там! Вот!
– она раздраженно тычет пальцем в лист А4, прикрепленный к основному расписанию, с напечатанными на нем фамилиями старшеклассников, помогающих учителям на продленке с пятиклашками.

Среди четырех избранников на эту неделю значатся и фамилии ее и Виолетты, другой нашей одноклассницы. С ней мы тоже вроде как дружим. Остальные счастливчики - парни из десятого класса.

– Блин, как чувствовала, - продолжает сокрушаться подруга, пока мы поднимаемся на второй этаж к кабинету обществознания и истории.
– Как знала, что какая-нибудь засада случится. Ну почему именно сегодня, а?..

– А что сегодня?
– неуверенно спрашиваю я, тем временем лихорадочно перебирая в памяти даты рождения.

Но нет, можно выдыхать - Викин день рождения в марте. Пусть мы были и не близкими подругами, за пределы школы наша дружба не распространялась, на свою последнюю "бёздей пати" она меня приглашала.

– Да у меня же запись в тату салон. Я тебе говорила, - в ее голосе и взгляде сквозит недовольство тем, что я смею не помнить о таком важном событии в ее жизни.

Я и сама крайне недовольна собой. Как же можно было забыть? Тема татушек - что набивать, куда набивать, стоит или нет, цветную или монохромную - как минимум, вторая по актуальности в этом году, после офигенного Владика, конечно же.

Я виновато улыбаюсь. И глаза подруги мгновенно загораются алчным блеском.

Она решительно тычет в меня пальцем.

– Ты меня подменишь!

– Ну нет!
– от возмущения я даже останавливаюсь, и поток школьников, спешащих в классы, раздваивается, обходя неожиданное препятствие в виде меня.

– Ну Кирк, ну, пажалста! Это даже не на всю смену, не до вечера. Мне надо будет отъехать часика на полтора, и потом я снова буду нести вахту при малышне, - тараторит она, стараясь убедить меня прежде, чем я успею высказать свои возражения.

Но я не сдаюсь:

– У меня репет. Татушка - это, безусловно, важно, но мои за...

– Во сколько?
– перебивает Свяжина.

– В четыре.

– Ты успеешь, - лицо подруги сияет.
– Я сбегу после четвертого урока и обещаю вернуться не позже трёх.

– Как ты так быстро вернешься?
– спрашиваю я, заходя в класс и шагая по проходу к нашей парте, по пути машу в ответ на приветствия.

Я уже не так решительно настроена на отказ.

– Меня Никита отвезет. Кстати, он потом может и тебя домой подбросить!
– вдохновляется она новой идеей, предупреждая следующую порцию моих возражений.
– Меня привезет, тебя отвезет. Ему как раз по пути, он потом едет к родителям на дачу, а это же мимо твоего дома.

– Так уж и мимо, - ворчу я, но уже знаю, что соглашусь заменить Вику на ее дежурстве.

Она закатывает глаза:

– Ну не мимо, но все равно по пути.

Я не успеваю ответить, потому что в это время раздается звонок на урок. С его последними трелями в класс входит Евгений Михайлович, неизменно поражающий своей пунктуальностью, и мне приходится дожидаться конца урока, чтобы закончить прерванный разговор.

Складывая учебники в рюкзак и двигая к выходу, я продолжаю с того же места:

– Окей, я согласна. Останусь за тебя на продленке, но не опаздывай. Ровно в три я ухожу. Сама потом объясняйся с дежурными.

– Буду как штык, - обещает довольная локальной победой Виктория.

– И не надо никого напрягать доставлять меня домой, я сама доберусь. За час успею.

– Да он без проблем подвезет. Он вообще нормально к этому относится.

– Да пофиг. Не хочу я с твоим Никитосом никуда ехать.

В этом я ей уступать не собираюсь. Ехать полчаса один-на-один в машине с парнем подруги, с которым незнакома, но о котором так много слышала - и лестного, и не очень, - мне совершенно не улыбалось. Кроме того, что это заочное знакомство само по себе вызывает неловкость, с ним еще и нужно будет о чем-то разговаривать, а я не лучший собеседник для малознакомых мне людей. Я вообще не особо разговорчивая, не умею ни начать разговор, ни поддержать его. Не интроверт, конечно, скорее, что-то среднее - с близкими людьми могу болтать без умолку, а с посторонними будто немею. И ничего не могу с собой поделать. У меня словно челюсти замыкает, типа как у бультерьеров, и я рта не могу открыть.