Каринка настолько бодренько стартанула с места, что мне тут же пришлось рявкнуть: «Стояяяять!». Систр по инерции пролетела ещё парочку метров, но у двери застопорилась.

— Сонька, тогда сама всё рассказывай.

— Нечего тут рассказывать! — заправляя блузку под пояс брюк, категорично отрезала я.

— А вот Макар, кажется, совсем другого мнения, — предательски подключилась Юля.

— Точняк. У вас что-то было? — поддакнула ей Карина.

Вместо ответа я набрала полную грудь воздуха, считая до десяти. Один, два, три, четыре…

— Все одеты? — с улыбкой до ушей ввалился в кабинет Евич, театрально прикрывая глаза растопыренной ладонью.

Клоун.

Смерила его презрительным взглядом.

— Сонечка, тебе пора заканчивать морщиться. Сама же понимаешь, время идёт… Ну там мимические морщины и всё такое…

— Я ей так же говорю, — продолжала отжигать Карина.

— А…, - заикнулся кто-то из них, вконец выбив меня из колеи.

— МОЛЧАТЬ!!! — чуть ли не во весь голос завопила я, и троица, наконец-то, притихла.

— Карина, ты идёшь работать. Живо. Делаешь так, чтобы толпа внизу не при каких условиях не проникла в наш офис.

— Но… Это твои кандидаты!

— А ты офис-менеджер, и это всё твоя вотчина. Так что иди… И защищай РОДИНУ.

Сестра надулась, но выполнять указания всё-таки отправилась.

Юлька, будучи гораздо поизворотливее и, прекрасно уловив моё настроение, ретировалась сама, по ходу перечисляя огромный список дел.

Оставался Макар.

Устало выдохнула, зажмурив глаза, чтобы не видеть. И не вспоминать. Да и желательно, чтобы не думать. Вот почему меня с утра трамвай не переехал? Тогда можно было бы не мучиться. Ах да, я же уже лет пять не пользовалась общественным транспортом.

— Сонь, успокойся, всё нормально, — шепнул его голос, где-то за самой спиной, непозволительно близко, из-за чего я предательски вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь? — обессиленно и без прежней злости выговорила, пытаясь не выдавать своего волнения.

— На работу устраиваюсь.

Обернулась, прикидывая, шутит он сейчас или нет. Вроде бы нет. Выглядит вполне серьёзным. Даже улыбки этой его до ушей особо не наблюдается. Лишь собранность и непривычная задумчивость.

Вообще он изменился. Не то чтобы кардинально, но в целом образ казался совсем другим. Волосы чуть длиннее и более выгоревшие, чёлка набок, щетина многодневная, хотя он и раньше мог неделями не бриться в зависимости от настроения. И взгляд этот. Вот он-то как раз и остался прежним: наглый и с хитринкой, и вопреки всему с налётом тепла и искренности.

Макар тоже меня разглядывал, и мне вдруг стало крайне обидно. Со мной всегда так. Девяносто девять дней из ста ты можешь быть на высоте, одеваться с иголочки и держать свою жизнь под контролем, а вот на сотый день всё летит кувырком, и у тебя огромный синяк на лбу под толстенным слоем тонального крема и огромное пятно на новенькой блузке. И пусть я уже переоделась, но он всё равно видел меня такой — слабой, растерянной и потрёпанной. Одним словом неидеальной. А в мечтах как всегда всё было иначе. Что я вся такая самодостаточная и прекрасная в один прекрасный день просто пройду мимо, а он окликнет меня, вынуждая напрячь память, чтобы вспомнить кто он такой. Не вышло.

— Изменился? — словно бы прочитал он мои мысли.

Неоднозначно качнула головой, не в силах подобрать правильного ответа.

— А ты изменилась.

Напряглась, внутренне ожидая, что он в своей обычной манере как будто между делом заметит все косяки сегодняшнего дня.

— Строгая такая стала. Деловая. Ещё более красивой стала…

— Прекрати, — обрубила его, ловя себя на мысли о том, что начала жадно вслушиваться в каждое его слово.

Хотела сказать что-нибудь ещё, по возможности очертив строгие границы между нами, но в кабинет заглянула Юля.

— Соня Евгеньевна, время. Начальство ждёт.

— Иду.

Юля смерила нас оценивающим взглядом, прикидывая в голове варианты происходящего, но сильно не наглела, опять скрывшись за дверью.

Надо идти. Но я продолжала стоять на месте — так и не узнала главного.

— Что ты здесь делаешь?

— Сказал же, на работу устраиваюсь, — заулыбался он, что на его языке означало конец лирики, начало клоунады.

— Я не об этом. Почему именно здесь?

— Потому что мне очень нужна эта работа. А за тобой как минимум должок.

Шеф был недоволен, даже несмотря на то, что внешне выглядел абсолютно невозмутимым, но в стальном цвете глаз читалось явное неодобрение. Устроив мне порядочную головомойку за самоуправство и общую несобранность, отправил искуплять свои грехи кровью и пОтом.

Настроения это мне не улучшило. Это было ещё одной веской причиной вычеркнуть сегодняшний день из памяти. Только вот как вычеркнешь, если главное его достояние всё ещё восседало у меня в кабинете? Эх, сбежала бы сейчас куда-нибудь, но что-то мне подсказывало, что проблем моих это не решило, а скорее уж наоборот, ещё больше развязало бы Евичу руки. И кто его знает, что он тут мог устроить… А ведь он мог, я точно знала.