В один из сентябрьских дней, двигаясь привычным маршрутом дом-рынок-дом, Лев встречает сенбернара, который заводит с ним разговор. Лев поначалу решает, что вот теперь-то он точно сошёл с ума. Но по мере общения с собакой убеждается, что пёс не галлюцинация, а сны не просто сны…
Комментарий Редакции: Пространство сновидений всегда являло собой безграничный холст для воплощения писательских способностей. Кажется, ничем новым удивить здесь уже не удастся, но Лев Воронцов (автор или герой?..) смог перебросить своих читателей в иную плоскость, подарив искрящийся сюжет и вдохновляющую жанровую дисперсию.
Рассказ без названия
Памяти Алексея Герасимова
У студентов середина сентября – пора душевного спокойствия. Проблем ещё в помине нет и иногда можно прогулять пару-другую лекций.
На улице накрапывал дождь, но он меня ничуть не смущал. Покинув обитель знаний, я спустился вниз по проспекту и свернул к кафе на набережной. Напротив входа, под старым карагачем, мок крупный белолобый сенбернар. Он не был привязан, просто сидел, провожая грустным взглядом каждого прохожего. Мне всегда нравились сенбернары – большие и в сущности добрые собаки.
– Хозяина ждёшь? – спросил я его.
На ответ рассчитывать не стоило, но пёс вздохнул и опустил голову.
Я зашёл в кафе. Помимо меня, там был только один посетитель – светловолосый молодой человек в чёрной кожанке, занимавший столик за резной перегородкой. Он сидел, обхватив голову руками, и я не увидел его лица. Из рукава куртки выглядывала манжета рубашки, застёгнутая золотой запонкой. На пальце красовался перстень – крупный рубин цвета голубиной крови в глухой оправе. Перстень делали либо очень давно, либо на заказ: больно уж редкой для нынешнего времени была форма огранки камня – каре.
Я подошёл к стойке и попросил кофе. Парень за перегородкой посмотрел в мою сторону. Я узнал его: Алексей, мой бывший тренер. С шестнадцати лет он жил отдельно от родителей. Мать с младшим братом проживали где-то на Украине. Отец – врач анестезиолог-реаниматолог, считавший самостоятельность важным качеством человека, – оставил ему трёхкомнатную квартиру и сказал, что на кусок хлеба каждый должен зарабатывать сам. На дворе тогда стоял 1988-й [1] . Алексей стал заниматься каратэ. Несмотря на юный возраст, бойцом он был перспективным. Да и человеком харизматичным. Так что вскоре ему поручили вести собственную группу. В 1990-м году он стал чемпионом Союза среди юниоров в средней весовой категории.
1
Советская ассоциация восточных единоборств (САВЕ) была зарегистрирована в 1989 году, фактически легализовав запрещённое в 1981-м каратэ. Однако массовое появление секций началось несколько раньше – в 1988-м.
Великих денег тренерская работа не приносила, и Алексей подался в «левоохранительные» органы. Наши пути разошлись. О его дальнейшей судьбе я знал на уровне слухов.
– К тебе можно? – спросил я.
– Садись.
Я снял плащ и перекинул его через спинку стула. Сел. Поинтересовался:
– Твоя собака на улице?
– Нет. Но ждёт меня.
Я решил, что сенбернара ему оставили на время. Пока хозяева не вернутся.
– А не убежит?
– Не убежит. Коньяку выпьешь?
– Спасибо, не пью.
– Я тоже раньше не пил. Женился?
– Нет. А ты?
Он отрицательно покачал головой и залпом проглотил остатки спиртного. Подошёл официант, поставил на стол кофе и забрал рюмку.
– Коньяк повтори, – не глядя в его сторону, бросил Алексей, а когда тот удалился, пояснил: – Бутылками они не продают, так что пусть бегает.
Особенности национального сервиса: спиртное подают порциями, копируя западную манеру обслуживания, а в кофе могут положить сахар, забыв при этом поинтересоваться желанием клиента. Я ложечкой зачерпнул со дна чашки: сахар был. Точно помню, что не просил о нём!
– Меня всё же собака беспокоит, – сказал я. – Она без намордника. Сейчас с беспризорными псами не цацкаются. Могут и отстрелить.
– Укусить, думаю, она никого не укусит. А умирать – её профессия.
– В каком смысле?
– В прямом. Профессия у неё такая – умирать.
– Странная профессия.
– Угу, очень странная.
Я глянул через оргстекло двери на собаку. У меня близорукость, да и оргстекло мутноватое, но мне показалось, что пёс пристально смотрит на нас.
– Чем занимаешься? – спросил Алексей.
– Учусь. Пятый курс. Сейчас вот лекцию прогуливаю.
– Ты разве не закончил институт?
– Я академку брал.
– А я из неё так и не вышел. А кроме учёбы чем-нибудь промышляешь?
– Литературой балуюсь. Пытаюсь писать.
– Ты всегда странный был. И как, печатают? – в его голосе прозвучал интерес.
– У меня нет ни одной законченной вещи. Слишком медленно работаю и сильно разбрасываюсь. Всё зависит от настроения. Или вдохновения. Называть можно как угодно.
– И про что пишешь?
– Про всё, что кажется интересным.
– Стихи?
– Прозу. Я вырос на фантастике, поэтому она мне ближе.
Мотнув головой в сторону входа, Алексей поинтересовался:
– А что думаешь о нём?
Я посмотрел на собаку и сказал:
– Думаю, ему неприятно быть по ту сторону.
– Почему?
– Ты сидишь в тепле, а он под дождём.
Официант принёс коньяк. Некоторое время мы молчали. Я маленькими глотками пил кофе, а Алексей, пытаясь разглядеть дно рюмки, медленно поворачивал её вокруг своей оси. Наконец он выдал: