Еще мгновенье, и выгорю дотла…

Вставший белой стеной снег скрутился в воющую спираль, обдал фонтаном секущих до рези снежинок, и тут стало легко. Внезапно. Боль, терзавшая ногу — исчезла (как и взявшийся ниоткуда раскаленный поток).

Я приоткрыла слезящиеся глаза.

Целитель стоял на одном колене напротив. Опускал затухавшие руки и слегка покачивался. Пламенные узоры померкли, эльфийская кожа вновь излучала ровное серебристое сияние. Взгляд ясных, сверкающих глаз был затуманен.

На секунду я увидела на лице красавца растерянность, которая мгновенно сменилась невозмутимостью. Мне же сразу подумалось, что я просто еще не до конца пришла в себя и обманулась игрой света и тени.

Проследила за потухшей на мужской щеке огненной змейкой и выдавила:

— Что это было?

Агарвэн отвел взор в сторону ледяной долины.

— Эльфийская медицина, — слегка качнул головой, — и немного магии.

— Магии?

Он прожег пристальным взглядом:

— Удивлена?

Пожала плечами. Не знаю, как здесь — в моем мире магии не существует (но пока благоразумно решила об этом смолчать).

— И Одарённых в твоем княжестве нет?

Я еще на первый вопрос не ответила, а он другой задает. Кстати, о каком «моем княжестве» говорит и кто такие Одаренные?

— Одаренными называют тех, в ком пробудился магический дар. Не знаешь?

Первый раз слышу. Как и о том, что у меня есть «княжество». Думала, как очнусь, спросят об имени, откуда взялась и почему оказалась в той пугающей башне, окруженная стаей разъяренных волков, а вместо этого интересуются ерундой.

— Услугами магов тоже не пользовалась?

Спросил и принялся внимательно наблюдать за моей реакцией. Очень внимательно, изучающе. Какого ответа ждал? Не знаю.

Помолчав и осмыслив происходящее, на всякий случай уточнила:

— Если ты о колдунах — нет.

— Интересно, — нахмурился командир эльфов, переводя внимательный взгляд к горизонту.

Не отказала себе в удовольствии получше его рассмотреть.

Глаза очертили абрис высокого лба, изящные дуги темно-серебристых бровей, скосились на острые скулы, поводили по чувственным, будто созданным для поцелуев губам, удивились крепкому волевому подбородку, залюбовались белыми как мерцающий под зимним солнцем снег волосами.

У него была особая красота. Утонченная, благородная, притягивающая взгляд. Хотелось смотреть бесконечно. Волнующее и очень приятное состояние.

— Отдыхай пока, — оторвал от размышлений беловолосый.

Стряхнул с ладоней угасавшие язычки пламени (отчего снег меж нами зашкворчал и окутался паром). Поднялся, пошатнулся, но сразу выпрямился.

— Сейчас пришлю кого-нибудь в помощники.

И более не проронив ни единого слова, растаял в брошенной ветром колючей поземке.

* * *

Я долго приходила в себя после случившегося.

Наблюдала, как на ноге пропадает припухлость, а кожа приобретает здоровый розоватый оттенок, остужала раскрасневшееся от прилившей крови лицо и горевшие огнем легкие, успокаивала трепыхавшееся как бабочка в силках сердце.

Куда бы меня ни занесло, понятия об основах медицины тут очень специфические. Моего папу, который работал хирургом в городской поликлинике, они бы, как минимум, не оставили равнодушным. Меня, если честно, чуть-чуть напугали.

Наконец, почувствовав себя лучше, натянула полусапожек и обернулась на шум.

Сбоку возник Лафаэль и протянул кружку горячего супа и хлеб с сыром:

— Приятного аппетита.

Как раз вовремя.

Принявшись за еду, не сразу заметила, что лучник неожиданно замер. Долго присматривался и вдруг выдохнул:

— Сам кано тебя исцелил?

— М?

— Нога, — уточнил стоявший подле эльф. — Командир вылечил?

Я беззаботно кивнула и вернулась к еде, но и ложки ко рту поднести не успела, вздрогнула.

— Тебя?!

Подняла гневный взгляд, мол «а чем я хуже других?» и нахмурилась. Вид у Лафаэля был ошарашенный.

Он тряхнул собранным на макушке хвостом и присел с краю бревна.

— Целители нашего народа сами решают, кому помогать, а чью просьбу оставить без ответа. Но если уж взялись вырвать из когтей смерти, то после вправе потребовать с исцелённого соразмерную плату. С тебя какую спросил?

— Никакую, — удивленно протянула в ответ.

То ли считав с моего лица замешательство, то ли просто захотев выговориться, Лафаэль пояснил: