– Вы целы?

– Целы, цыпа, - первым отозвался Костя, - Но давай-ка, шевели ножками.

Лестница тряслась, страшно скрипела и казалась бесконечной. Вечность… Мы вечность карабкались наверх.

Но вот она крыша. Пустая, к счастью. И нагретая солнцем настолько, что буквально обжигала кожу сквозь одежду, когда я без сил свалилась на нее. Забравшийся следом Рустам привлек к груди. Лихорадочно ощупала его взглядом.

– Не достали, не бойся, - коснулся лба губами.

– Ты смотри, какие настырные, - чуть ли не до половины свесившись с крыши, бурчал Костян, - Ну, слабо сюда залезть, а, твари! Вот он я…

И снова выругался.

– Ради бога, отвали оттуда, - попросила я.

Положила голову Рустаму на плечо, закрыла глаза. Постаралась выровнять частящее дыхание.

Выбрались. Успели. Снова.

Только вот бензина не нашли. А уже скоро вечер. Как же я любила раньше вечера. Мама с папой, вернувшиеся с работы. Вкусный ужин на столе в кухне. Школьная дискотека, на которую хитростью отпросилась и хитростью же проникла. Прогулка с парнем, от одного взгляда которого летело галопом сердце, потели ладони и слабели коленки. Первый поцелуй.

Книжка, кружка теплого молока с медом. Выпускной. Первая проведенная вне дома ночь. У меня строгие родители. Десятки рефератов, семинаров, написанных под теплым светом настольной лампы. Первый в жизни поход в ресторан. Небо с мириадами звезд. Закаты у моря. Конец рабочего дня. Мерцание снега в свете фонарей. Прохлада после жаркого дня. Свидания. Шикарные заведения, наряды – ведь «ты должна быть куколкой днем и бабочкой ночью». Дорогой деликатный металлический блеск, носившихся по дорогам автомобилей. Ритуал красоты перед сном. Предвкушение секса. Сказки Снежане на ночь…

Теперь же клонившееся к закату солнце пугало.

– Идем, Палач, осмотримся.

Поцеловав меня в щеку, Рустам встал. И они с Костей направились к выходу на крышу. Проверить, насколько хорошо он заперт.

Прислушалась. Стоны внизу вроде бы начинали стихать. Через полчаса примерно сможем спуститься обратно. Поискать еще. Хотя бы половину бака бы…

И тут я заметила мокрые пятна. Небольшие, может несколько сантиметров, но дорожкой, идущей как раз туда, куда ушли парни.

Влезли во что-то… Точно. Нет, если б влезли, то были бы следы.

Почувствовала, как влажнеют ладони. И холод, мгновенно сковывающий тело, хоть на улице совсем тепло.

Непослушными пальцами выудила из кармана джинсов салфетку. Будто в замедленной съемке смотрела, как моя рука с ней приближается к одному из пятен, касается его. И белая салфетка медленно пропитывается красным.

Чья она? Чья это кровь? Чья? Чья?

Тошнотворно пульсировало в мозгу. И он лихорадочно искал варианты – успокоительные варианты.

Может, кто-то зацепился обо что-то? Обо что? Может, кровь моя? С надеждой – глупой, ничтожной, посмотрела на свою промежность. Вдруг просто сбился цикл и это… Я бы тысячу раз пережила такой конфуз, пусть бы только... Но нет.

Я же сама это понимала.

А парни уже идут обратно. Бодрым, быстрым шагом. Весело переговариваясь. Если бы кого-то… Они бы не были…

Не подходите! Я не хочу спрашивать! Не хочу слышать ответ! Умоляю, скажите, что один из вас просто порезал руку! Я найду вам вакцину от столбняка! И от бешенства! Из-под земли достану! Я придумаю что-то, только, пожалуйста, пусть это будет не…

Оба замирают глядя на салфетку в крови у меня в руках.

– Кто? – чужим голосом, едва слышно.

И наткнулась взглядом на дырку на штанине и потемневшую вокруг нее ткань.

Два небольших кровоточащих полукруга на голени. Неровные, но и не очень глубокие.

– Жалко, только три порции антибиотика есть, - зубы стучали, я больно прикусила язык, - Но ничего, найдем еще.

– Наташа! – Рустам положил руку мне на плечо, погладил слегка сжимая.

– Могу пока перевязать, а обработать в машине, - игнорируя разум, звучащий его голосом и, скинув с плеча сумку с медикаментами, с которой не расставалась, расстегнула молнию, - Нет, лучше здесь.

От слез содержимое сумки расплывалось перед глазами. Смахнула их тыльной стороной руки. Внезапно Костя меня обнял, сжал руками до боли в ребрах. Лицо оказалось втиснутым в грудь, дышать становилось еще труднее.

– Если через секунду не отпущу, Палач меня с крыши скинет. А я не отпущу, если хлюпать продолжишь.

Встряхнув меня, чуток ослабил хватку. Заглянул в лицо. В его смеющихся светло серых глазах ни капли страха, только толика грусти на самом дне. И они, эти глаза выглядели нормально. Пока что.