— Но там же остались одни осуждённые за тяжкие преступления?

— Да? В любом случае, обещания надо выполнять. Выпустим этот сброд, а потом опять всех переловим. Зато будем чисты перед народом. Нужно ещё подготовить приказ, чтобы отменить кандалы, телесные наказания, ссылки и арестантскую одежду. К тому же… неужели ты думаешь, Владимир, что до этого были выпущены одни только политические? Я вот лично сомневаюсь. Судя по сводкам, тюрьмы уже избавились почти от всех уголовных элементов, за исключением самых оголтелых.

— Но, вот же.

— Да, но свобода прежде всего! Скажешь Зарудину, пусть готовит приказ тюремному управлению. Будем выпускать, и не забудь про список. Это срочно!

И с чувством полностью выполненного долга Алекс дождался вызванной из правительственного парка машины и уехал домой. На следующий день в министерстве уже ожидал его заместитель Александр Яковлевич Гальперн.

— О, вы не меня ли ждёте, Александр Яковлевич?

— Именно вас, Александр Фёдорович.

— Тогда прошу ко мне, — и Керенский радушно махнул рукой в сторону своего кабинета.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал Алекс, когда они расположились в кабинете.

— Александр Фёдорович, у меня к вам два предложения, и одно из них весьма деликатного свойства.

— Слушаю очень внимательно, — насторожился он.

— Вчера мы все забыли про один весьма важный вопрос.

— Ммм, и какой?

— Никто не сказал, что нам делать со старыми законами, а ведь среди них есть и законы, закрепляющие в России самодержавие и монархию. Как нам жить сейчас? Нам нужно ориентироваться на старые законы или отменять их и создавать новые?

— Александр Яковлевич, что вы право так. Этот вопрос очень ясный и понятный. Сколько времени нам надо, чтобы придумать и утвердить новые законы, особенно по налогообложению?

Теперь уже пришла очередь Гальперна мычать.

— Ммм, боюсь даже подумать. Наверное, не меньше, чем полгода, в лучшем случае.

— Вот и ответ, Александр Яковлевич. Не можем мы сейчас жить по новым законам, коли их ещё не придумали, а ломать — не строить. Уберём старые законы, и всё рухнет. Революция — это, конечно же, хорошо, но есть в ней и неприятные нюансы: свобода провоцирует смерть законов, соответственно, вызывая тем самым беззаконие. Беззаконие рождает хаос, а хаос — деградацию общества и уничтожение государства. Мы ведь не хотим, чтобы наше государство погибло, как Рим и Византийская империя? Или хотим, — прищурив свои орехового цвета глаза, спросил Алекс, внимательно отслеживая мимику лица Гальперна.

У того на мгновение промелькнула небольшая гримаса, но он быстро овладел собою и переключил разговор на другую тему, проигнорировав заданный вопрос.

— Да, вот и суть моего предложения, вслед за вопросом. Мне, как секретарю ложи, поступил сигнал от сами знаете кого. Вот этот сигнал, — Гальперн положил на стол перед Керенским обрывок бумажки с нарисованным на нём геральдическим знаком, на котором была изображена девушка и надпись на латыни Regnum. Девушка напоминала символ свободы, точнее, одну из её интерпретаций.

— Так, и что? — спросил Алекс.

— Ты не понимаешь? — недоуменно спросил его Гальперн. Он взял обрывок и сжег его с помощью спички, а потом тщательно размял пепел в пальцах.

— Догадываюсь. Я не всё помню, Александр, после того, как меня сбила лошадь. Вся атрибутика и ритуалы, а также многие события и лица испарились из моей головы после одного сотрясения. Боюсь, я не смогу больше использовать влияние нашей ложи в полной мере из-за этого. Но, по мере сил, буду всячески помогать тем лицам, которые знают и умеют больше меня. В том числе и потому, что сам я на это сейчас пока не способен.

Гальперн настороженно смотрел на Керенского, не веря, и в то же самое время веря. Не мог человек так сильно измениться за одну неделю просто так. Не было никаких предпосылок к этому. Предательство бессмысленно, власть уже получена и будет увеличена благодаря поддержке членов ложи. Тогда зачем отрицать саму ложу и её приказы?

— С царским семейством надо что-то решать.

— Безусловно, но не сейчас и не мне. Они арестованы и находятся под охраной. Все монархисты либо убиты, либо затаились, либо дезорганизованы и не посмеют прийти на помощь царю. Кроме того, их должен кто-то объединить и снова захватить власть военным путём. Но кто это сделает? Кучка офицеров и монархистов? Этих сил явно не хватит, а солдаты за ними не пойдут, так же, как и рабочие. Царь обречён, и должен это понимать, как умный и политически грамотный человек. Его судьба решится в течение года, но сейчас, в самом начале революции, это не нужно делать. Слишком мало времени прошло, могут начаться волнения и ноты протеста от союзников. Проигнорировать такое они не смогут, как бы ни хотели сами такого поворота дел. Пусть пока отдыхает от государственного управления, а там посмотрим.

— Хорошо, я так и передам. Главное дело уже сделано, и теперь все братья будут нам помогать в открытую. Это и к лучшему. Наша организация целиком выполнила взятую на себя роль. Дальнейшие события покажут, куда нам идти дальше.

— Согласен. А, и насчёт законов. Нужно подготовить приказ по министерству и указ по всей России: всем ведомствам и службам руководствоваться старыми законами Российской империи, кроме законов о самодержавии. Данные законы упразднить, вплоть до созыва Учредительного собрания. Все законы, поддерживающие и регламентирующие монархию, отменить волею Временного правительства. Надеюсь, что все остальные министры и Председатель правительства со мною согласятся и подпишут этот указ.