«Ждать» съезда Советов есть идиотизм, ибо съезд ничего не даст, ничего не может дать!

Победа восстания обеспечена теперь большевикам: 1) мы можем (если не будем «ждать» Советского съезда) ударить внезапно и из трех пунктов, из Питера, из Москвы, из Балтийского флота; 2) мы имеем лозунги, обеспечивающие нам поддержку: долой правительство, подавляющее крестьянское восстание против помещиков! 3) мы в большинстве в стране; 4) развал у меньшевиков и эсеров полный; 5) мы имеем техническую возможность взять власть в Москве (которая могла бы даже начать, чтобы поразить врага неожиданностью); 6) мы имеем тысячи вооруженных рабочих и солдат в Питере, кои могут сразу взять и Зимний Дворец, и Генеральный Штаб, и станцию телефонов, и все крупные типографии; не выбить нас оттуда, – а агитация в армии пойдет такая, что нельзя будет бороться с этим правительством мира, крестьянской земли и т. д. Мне приходится подать прошение о выходе из ЦК, что я и делаю, и оставить за собой свободу агитации в низах партии и на съезде партии.

Ибо мое крайнее убеждение, что, если мы будем «ждать» съезда Советов и упустим момент теперь, мы губим революцию.

5 июня 1861 г. крепость была упразднена. Населенный пункт получил название Орской станицы Оренбургского казачьего войска. В 1885году станица была переименована в город Орск, сразу ставший центром большого уезда. Тогда в Орске насчитывалось более 3 тысяч жителей. После отмены крепостного права, бурно развивалась промышленность: появляются промышленные предприятия: салотопки, мыловарня, заводы: пивоваренный, водочный и кирпичный. В 1912году, например, среди них самыми крупными считались две просообдирочные и мукомольные мельницы, принадлежащие торговому дому «Гавриил Башкиров и Ко». Новый толчок развитию города дало строительство железной дороги Оренбург – Орск. Оно началось в первых числах мая 1913 года.

В 1340 – 1342 гг. друг за другом умирают люди, чьею волей творилась тогдашняя история Руси и восточной Европы: Иван Данилович Калита, великий князь владимирский; волынский князь Юрий, после которого Галич с Волынью отошли под руку Литвы; великий князь литовский Гедимин и хозяин русского улуса, всесильный хан Золотой Орды, Узбек, смерть которого разрушала старые связи Москвы и Сарая, с таким трудом налаженные Калитой. Это тяжелое наследство и получил юный Семен Иваныч, московский князь Симеон, коему предстояло решать задачи, поставленные его покойным отцом Иваном, и те новые, что выдвигало сегодняшнее переходное время, ибо грозно сдвинулось, содеялось шатким бывшее прочным еще вчера. Тридцать первого марта скончался батюшка.

После смерти Узбека Джанибек, убив 2х братьев, встает на престол. Созывает суд. На суде еще раз по своей теперь воле, не по воле отца, назначает Семена Ивановича князем Владимирским.

Летом пожар в Москве – во время остановили. За время меньше года правления Семена сделаны важные дела: укрощен Новгород. Получен Черный бор, прекращены литовские набеги на границы. Укреплена церковная власть, а с тем вместе достоинство Руси в землях иных. Владимирская земля вновь собрана воедино и заметно усилилась. Правда – Нижний Новгород сорвался Константину Васильевичу (Тверь, Ростов, Псков).

За Семенном был грех, совершенный до вступления на престол, который мучил его всю жизнь – то была отрубленная кровавая голова убитого в Орде тверского княжича Федора, который в ночь перед казнью бешено колотился к нему и осыпал его проклятьями, а он, Симеон, молча стоял внутри за запертой дверью, положив руки на дубовый засов, зная, что отныне и навсегда проклят. Этот грех мучил его всю жизнь. У его жены рождалось и умирало на 2й день 2 мальчика наследника – это он связывал с этими событиями. 2й брак с Евпраскией был неудачен. Его буквально женили бояре на ней, позже влюбляется и жениться на Марии – княжне тверского Кумона, ведьма.

Прапредки славян – арьи иранской ветви арийских племен, той самой, к которой принадлежали знаменитые скифы, создавшие в начале первого тысячелетия до новой эры в причерноморских степях великую кочевническую державу. В русской культуре столько явных следов скифского влияния (даже имена сомнительных и огненных божеств Хорса и Сварога пришли оттуда), что мысль о давних связях праславян со скифами напрашивается сама собой. (Скифы были светловолосы и голубоглазы видом, очень сходи с русичами). Про те далекие века трудно сказать что-либо определенное.

Исторические свидетельства внятно говорят о славянах только с рубежа новой эры. Именно тут, в I–II веках, начала создаваться, возникать новая славянская нация, позднейшая Киевская или Днепровская Русь. Эти новые славяне ощутимо умели ладить со степняками. Росомоны (народ русов) спорили с гетами Германариха, но когда явились гунны, славяне стали их союзниками, геты – врагами.

Тацит писал, что восточные германцы (под именем этим он разумел славян) постоянно вступают в межэтнические браки и с сарматами, сменившими скифов, кочевниками в Причерноморских степях.

Позднее были жестокие войны с оборами, хазарами, печенегами, были с одоления и поражения, и платежи даней «по белке от дыма» – все было в киевские времена! Но и дружили и соседями, осаживали на своих границах многочисленные племена торков, черных клобуков, берендеев, и те, с течением времени, становились Русью. Шла торговля, меняли соль и скот на хлеб, ткани и железо и уже причерноморская степь начинала говорить на русском языке – так было удобнее в купеческом торговом обиходе.

Явились половцы и после первых жестоких набегов включились и сами в тот же, веками налаженный оборот торговли, союзов и брачных отношений. Русские князья охотно брали в жены дочерей степных ханов – «красных девок половецких», а половцы принимали крещение и ходили в походы уже в союзе с русичами. (Да и на Калку русские вышли защищать половцев от татар, не забудем того!). Так и шло, с явным перевесом в русскую сторону, пока не явились монголы.